— Ладно, думаю, здесь больше нет ничего интересного, — сказал освобождённый Элиот, с брезгливостью оттирающий слизь с одежды. — Если поторопимся, то, может, за сегодня продвинемся ещё дальше на километров пятнадцать.
Я сунула камень в карман и, не побрезговав, оторвала кусок ткани от одежды безголового трупа, и, обмотав им руку, испачканную во внутренностях сундука, максимально быстро отрезала языки и, волоча их за собой по земле, помчалась догонять остальных, по пути выбивая у Венседуса заклинание для консервации ценных алхимических ингредиентов.
В лагере всё было по-прежнему. Ева от нечего делать ловила у своего волкалиса блох, а Варф пытался практиковаться в магии.
— О! Уже вернулись. Ну как, есть, чего интересного? — ожила Ева при нашем появлении.
— Да ничего. Там мимик был, вообще без понятия, как он там оказался, — ответила я Еве.
— Языки забрали? — деловито поинтересовалась она.
— Конечно, даже два, — я помотала перед ней двумя чёрными отростками, до сих пор сочащимися густой синей кровью.
Венс всё-таки сдался и выдал мне заковыристое заклинание для сохранения свежести. По пути я успела сплести его и сейчас наложила на обрубки. Из них одним толчком вышло по сгустку крови и они прямо на глазах задубели.
Зрелище, как и большинство магических явлений, выглядело отвратительно, но после драки с монстром всем было пофиг.
— Интересно, а откуда девушка, если судить по внешнему виду и говору, из не очень богатой семьи, знает, что самое ценное в мимике? — неожиданно вмешался Архимаг.
Кстати, да, странно.
Не став тянуть кота за хвост, я, обматывая языки в лоскуты свежей ткани, ненавязчиво спросила:
— Ева, слушай, а откуда тебе известна самая ценная часть мимика?
— Ну, меня отец учил, — подумав, отметила она. — Он мне вообще много про каких монстров рассказывал.
— Я думаю, — заявил Венс. — Что её отец был каким-то магом. Правда, я так и не понимаю почему у неё заблокированы способности.
— Угу, — задумчиво кивнула я, но быстро встрепенулась. — Кстати, как думаешь, нам лучше переночевать здесь или двинемся дальше?
— Да-да, тоже хотела это обсудить, — деловито сказала девушка. — Так-то ничего не останавливает нас продвинуться дальше, но было бы неплохо провести ревизию. У ведуна, длинноухой и Эдрика вообще не понятно, что в сумках, а нам надо иметь хоть примерное представление какой мусор там лежит.
— Флаг тебе в руки, мешать не буду. Только сообщишь остальным ты об этом сама, — будто невзначай бросила я за спину и быстро ретировалась под сень ближайшего древа пока ещё и меня не загрузили работой.
Что ж, похоже, у меня есть несколько свободных часов. Поэтому я быстро нашла место между корнями в тени большого дуба, где уже вылизывался Мерлин, и уселась там.
Ева яро пыталась доказать остальным, что нужно создать общий денежный фонд и перебрать вещи. Марви просто вывалила свой мешок (в котором не оказалось ничего интересного: одежда, вещи первой необходимости, да пара книг, половина из которых была написана на непонятном языке) и отправилась спать (насколько я поняла из объяснений Венседуса, тёмные эльфы обычно бодрствовали где-то ночью, и Марви приходилось нелегко, подстраиваясь под наш ритм). Кстати, меч я решила у неё не забирать, боюсь, что если проявить недоверие сейчас, то потом будет только хуже, поэтому пусть будет так, как есть.
А вот Элиот и Эдрик очень активно спорили с Евой. В общем, это надолго — решила я и выудила красный камушек из кармана.
«Венс, а что это за штука? Никогда подобного никогда не видела»
Около меня опять материализовался Архимаг, бросил мимолётный взгляд на камушек и посмотрел на меня, как на дуру.
— Ты что, серьёзно не знаешь? — недоверчиво спросил он.
«Чёрт, Венс, если бы знала, то не спросила бы», — огрызнулась я. — «И хватит на меня так смотреть. Я помню только бытовые вещи».
— Это и есть самая бытовая вещь, — фыркнул Архимаг, садясь напротив меня. — Знатно тебя приложило, конечно, забыть про кровянку, уму непостижимо! Если бы я мог это кому-нибудь рассказать — знатный бы анекдот получился…
«Ой, да хватит издеваться», — раздражённо перебила я его. — «Лучше поясни, что за кровеняка».
— Не кровеняка, а кровянка. Эм, как бы понятней объяснить… Смотри, вот допустим этот мимик убил кого-нибудь разумного. После этого у него внутри образуется этот камушек, — он кивнул на камень в моих руках. — Это… ну, в общем жизненная и магическая энергия разумных существ. Тут работает закон «смерти и энергий». Если без занудства, то жизненная и магическая энергии не могут вернуться в окружающую среду и часть откладываются в теле убийцы, а часть уходит непосредственно к истокам. Но тут есть нюанс. Энергия неразумного усваивается в энергетике убийцы и не оставляет следов, а вот энергия разумных образует вот такой осадок в виде камня. Красный цвет камня, как у этого, показывает, что в нём нет ни грамма магических энергий, только жизненная. Магические же показываются синим и называются такие камни магянки. Да, всё так просто. А камушки эти копятся в сердце, как главном энергетическом насосе организма.
«Понятно», — нетерпеливо сказала я. — «Какая-нибудь польза от этой штуки есть или просто красивая безделушка? Можно вставить в посох? И что если этот камень начнёт мешать жить, ну, вырастет до неприемлемых размеров?»
— Его просто вырежут и отдадут владельцу, обычная процедура, — Архимаг начал с последнего вопроса. — В посох хоть сейчас суй, это самый обычный драгоценный камень, созданный при помощи энергий. А польза ощутима, кровянка при должном размере камня сможет тебя возродить, буквально оживив твой бездыханный труп, но не больше одного раза на один камень. Два раза подряд возрождаться тоже нельзя, а то твоя душа слишком сильно изменится из-за заимствованной энергии. Меня такие штуки раза три точно спасали. А магянка напитает тебя энергией, если у тебя её совсем не осталось. И это самые простые свойства, — глаза Архимага загорелись. — Они нужны в очень многих ритуалах, с их помощью можно призвать души умерших, поработить их, сделать призраками, затолкать в новую физическую оболочку, создать разумную нежить, не являясь при этом небожителем, и многое другое!
Я слушала Венседуса одним ухом, а сама наблюдала за кровянкой засунутой в держатель на посохе. Она была размером с детский кулак, а держатель был предназначен для камней побольше. Но это не помешало кровянке просто висеть в воздухе в центре держателя. Как бы я не трясла посохом, она так и не шелохнулась.
«А почему он такой маленький?» — задала я вполне логичный вопрос.
— Пф, дилетантство, — недовольно фыркнул Архимаг, смотря на меня в упор. — Ты думаешь, что эта энергия так быстро копиться? Для создания даже этого камушка тому мимику удалось убить как минимум 20 человек. И да, не хочу разочаровывать, но скорее всего того сундука-оборотня оставил какой-нибудь маг — обычная практика. А ты мало того, что убила его кормушку, так и самое сладкое забрала. Чтобы ты понимала, мимики лучше всего аккумулируют жизненную энергию, так как зачастую ведут сидячий образ жизни, дожидаясь жертвы, а эта самая энергия не позволяет им сдохнуть с голода, даже такая законсервированная. А маги этим пользуются и оставляют их в подобных местах кормиться. Поэтому в худшем случае очень скоро сюда припрётся какой-нибудь чародей и потребует отдать ему камушек или просто убьёт тебя.
«Как оптимистично. А раньше нельзя было сказать?»
— Так кто же знал, что ты про кровянки и магянки забыла? — недоумённо сказал Венс, корча невинную физиономию. — Я полагал, что ты знаешь, на что идёшь.
«Идеи, как избежать дуэли с потенциальным магом?»
— Только отдать камень, а я по глазам вижу, что делать ты этого не собираешься, — он скрестил руки в замок. — Поэтому у тебя два пути. Первый — дать ему денег. Второй — научиться Лучу, это первое заклинание света, и показать, что стихийники нейтралов уделывают под орех.
Я вздохнула. Да уж, перспектива так себе.
«Ладно, потом решим, но Лучу научи меня обязательно, прямо сегодня», — решила я, прислушиваясь к усиливающимся крикам Евы. — «Но потом, а сейчас надо разобраться с делами насущными».