Аромат стирального порошка с его футболки. Звук, когда он сглотнул. И пульс. Неритмичный, сбивчивый, как азбука Морзе начинающего радиста.
Майк за дверью кашлянул нарочито громко, и мы одновременно дёрнулись, но не расцепились. Где-то в районе солнечного сплетения щёлкнуло: кажется, я только что забыла как дышать...
Глава 8
ТОСТ ЗА НИНДЗЯ-ЕДИНОРОГА И ПРОЧИЕ СТРАННОСТИ
12.07.2020
ТОМ
♫ To the Stars" – Randy Edelman
Всё повторяется. Год прошёл, а ощущение, будто это случилось вчера. Лиззи... Я так надеялся, что возвращение сюда изгонит её кошмары. Ошибался. Теперь всё хуже. Что именно произошло тогда? Она вздрагивает от скрипа половиц, а взгляд цепляется за тени в углах. Место словно дышит ей в спину. А я-то думал, её пугает лишь шум гостей.
Мысли спутались в плотный узел под рёбрами. Плечи сами повернули к кладбищу — может, тишина могил успокоит хоть что-то. Два километра пыльной дороги. Знакомый забор из побелевших камней, ворота цвета грозовой тучи. Здесь всегда порядок: геометричные ряды плит, розы в жестяных вазонах, трава, подстриженная до миллиметра. Странно — за забором жизнь, деревенька с дымком из труб, а наш дом стоит особняком, будто отгородился от мира.
Бабушка. Пять лет без её смеха, похожего на шуршание страниц. Она заменяла родителей.
Я присел на тёплую гранитную плиту. Облака плыли по синему, как в тот день, когда она умерла небу. Где-то за спиной стрекотал кузнечик. Вдруг осознал: ищу в небе её лицо.
— Бабуль, я не понимаю, что с Лиззи. — Камешек отшвырнул в ромашки, где он глухо стукнул о гранитную плиту. — Дом будто вытягивает из неё жизнь. Сегодня... — Горло сжало. — Нашёл её на мосту. Лежала без сознания.
Тень пробежала по могильному камню. Прикоснулся к выбитым на нём буквам, ощутив шероховатость позабытой даты.
— Помнишь свои истории про семейную печать? Я смеялся, когда ты говорила, что кровь наша отмечена. — Комар зажужжал у виска, но я не отгонял его. — А если это не сказки? Если проклятие, о котором ты шептала...
Спина опустилась на траву, всколыхнув аромат подорожника и нагретой земли. Веки придавило солнечным золотом. Ветерок, пропахший скошенной полынью, водил пальцами по вспотевшей шее. Где-то вдалеке каркнула ворона.
Сон накрыл внезапно, как волна, унося последние мысли.
ЛИЗЗИ
♫ Einaudi: Fossils Ludovico Einaudi
Я проснулась от того, что тело била мелкая дрожь, будто под кожей запуталась стая испуганных птиц. В комнате висел липкий холод, а за окном тьма давила, как тяжёлое одеяло. Лунный свет, прорезая стекло, превращал тумбочку в сгорбленную старуху, а висящее платье — в повешенца. Руки впились в простыню
— Том... — голос сорвался шепотом, будто украденным.
Сорвалась с кровати, ступни прилипли к ледяному полу. Двери хлопали, как выстрелы, когда я металась по дому. Выбежав на улицу, ветер завыл, обвивая ноги холодными щупальцами, не поняла, где очутилась.
День? – вскрикнула я, - Но только что была ночь. Я.. я не понимаю, что происходит. - глядя по сторонам, я видела всё тот же дом, но что-то изменилось. Нет машин и в целом асфальтной дороги. - Куда-то подевалась беседка. Что происходит, я умерла?
Где-то неподалёку послышался смех детей. Идя на звук, я обошла дом и вышла на задний двор. Во дворе была семья. Люди мне не знакомые, их было много и, кажется, это не одна семья, а несколько.
Детский смех прокатился волной. Я прижалась к стене, наблюдая, как группа ребятишек в коротких штанишках гоняет обруч. Их одежда казалась истлевшей фотографией из бабушкиного альбома: мальчики в подтяжках, девочки с кружевными воротничками.
— Карнавал? — прошептала я, замечая мужчину в котелке. Его двубортный пиджак с падением плеч напоминал форму военных лётчиков из чёрно-белого кино. Женщина рядом поправляла шляпку-таблетку, смеясь над шуткой старичка с тростью.
Я прижалась к стволу сосны, кора впивалась в ладони. Новые гости шагали чётко, словно отбивая такт тростями по камням. Их шляпы блестели, как панцири жуков, а трости — точь-в-точь как та, что валялась в чердачной пыли. Сердце ёкнуло: это не совпадение.