— Любишь, говоришь? — Голос низкий, с хрипотцой, будто он только что подписал пару миллионов и устал от скуки. — Тогда запомни: я не праздную дни рождения. Я их… приобретаю. Как редкие вина. И 27-й — теперь мой любимый лот.
Он провёл пальцем по моей ключице, медленно, словно проверяя подлинность бриллианта, а потом резко притянул к себе.Смех превратился в поцелуй — сладкий, как карамель, и опасный, как рулетка.
— Том Коули, ты невыносим! — я фыркнула, пытаясь вырваться, но его рука уже легла на поясницу, обжигая ладонью кожу сквозь плед.
— Невыносим? — Он приподнял бровь, и в уголках глаз заплясали знакомые искорки озорства. — Дорогая, я — редкий экземпляр.
Его губы коснулись мочки уха, а голос стал глубже, теплее:
— Так что обращаться со мной нужно… — пауза, дыхание обожгло шею, — …осторожно. И со страстью.
— Эй, а давайте страшилки! — гаркнул паренёк в кепке набекрень, чья щетина ещё не решалась назваться бородой. Он нервно дёргал застёжку на куртке, словно пытался выпустить наружу адреналин, переполнявший его до краёв. — Тут же идеальное место: лес, мрак…
Том медленно повернул голову, и тень от пламени скользнула по его скулам, превращая улыбку в лезвие. Он щёлкнул зажигалкой, поднося огонёк к сигарете, и произнёс сквозь дым:
— Правдивую историю хочешь?
Глаза сузились, поймав мой взгляд.
♫ Little Drop of Poison" - Tom Waits
— Двадцать лет назад, в ночь моего седьмого дня рождения... — Пауза Том провёл пальцем по краю бокала. — ...у озера пропала гувернантка мадемуазель Леру.
Зак замер с куском шашлыка на вилке. Искры костра отражались в его широко раскрытых глазах.
— Её нашли через три дня...совершенно трезвой и в моём гардеробе!
Смех гостей прокатился волной, смешавшись с треском пламени. Майк уронил щипцы для углей, Сара вытерла слёзы, но Том уже сменил интонацию. Его голос стал низким, как скрип несмазанной двери в подвале.
— Но серьёзно...
Он достал из кармана пиджака золотую монету, подбросил её. Металл блеснул в огне кроваво-красным отсветом
— Исчезла только её брошь. Фамильная реликвия. Вот она, кстати.
Сара потянулась посмотреть — монета упала ей на ладонь. Шоколадная обёртка хрустнула. Зак фыркнул.
— Охуенно страшная шутка, чувак!
В этот момент — грохот с верхнего этажа! Оконное стекло задрожало, по стене дома скользнула тень падающего предмета.
Горшок с геранью разбился о камни в метре от костра, земля брызнула на коссовки Майка. Все вскрикнули. Том не моргнув глазом отпил виски:
— А, это просто призрак садовника. Он ненавидит, когда трогают его петунии.
Майк медленно убрал руку от соседнего цветочного горшка.
Том внезапно рассмеялся — громко, с оттенком барского презрения, и щёлкнул пальцами перед лицом Зака, будто включая свет после спектакля.
— Боги, да вы все позеленели. — Он махнул рукой, и тень от его жеста накрыла костёр. — Расслабьтесь, это всего лишь история. Хотя…
Зак фыркнул, швыряя в него шишкой:
— Томми, чёрт, я уже начал писать завещание из-за твоего садовника!
— Отлично, — Том поймал шишку и бросил её в костёр. — Завещай мне свой смартфон. Он хоть не зависает, в отличие от твоих шуток.
Смех прокатился волной, а напряжение растворилось, как сахар в его утреннем латте. Даже озёрный ветерок, казалось, зашумел тише — будто и сам повёлся на страшилку.
Том выдержал паузу, доставая из кармана серебряную фляжку. Глотнув, он медленно провёл языком по губам, будто смакуя тишину, и обвёл компанию взглядом. Его зрачки, поймавшие отблески пламени, метались между гостями, словно фитили, готовые поджечь чью-то истерику.
— Ладно, — он бросил фляжку Заку, тот едва поймал. — Теперь настоящая история. Про то, как я нашёл в библиотеке дневник прабабки... с рецептом "эликсира вечной жизни". Интересно, почему она умерла в 30?
Сара выдавила смешок, но Том уже продолжал:
— Она писала, что для зелья нужны три капли крови совы... и один идиот, который поверит в эту чушь. — Он резко повернулся к пареньку, который съёжился. — Не волнуйся, сову я уже нашёл.
Зак захлебнулся виски, а Том, ухмыльнувшись, добавил:
— Шучу. Сов в поместье нет. Только филины... и один наглый рыжий попугай.
Взгляд его скользнул по Заку, пока гости давились от смеха.
— Хватит клоунады, — голос Майка, глухой и ровный разрезал воздух. Он так и сидел на обугленном бревне, пальцы сложены домиком под подбородком. — Расскажи, реальную историю семьи Коули.