Том, почесал бровь.
♫ Gymnopédie No.1 (Slowed + Reverb)" – Erik Satie
— Это история моей семьи: давным-давно, в 1830 годах, у наших родственников была традиция — рисовать портреты каждого члена семьи. Все портреты хранятся в комнате на верхнем этаже. Эти портреты переходили к нам из поколения в поколение.
Услышав это, я вспомнила комнату на втором этаже. Так значит, это его семья: бабушки, дедушки и все-все. Странная традиция, он никогда об этом не рассказывал. Я уселась поудобнее и внимательно смотрела на него, стараясь запомнить каждую деталь рассказа.
— Как обычно, все родственники собирались в этом доме, — продолжил Том. — Праздновали, веселились, а потом ходили наверх и дожидались художника, чтобы осмотреть свои портреты. Смотря на эти портреты, становится не по себе: все серьёзные, прям как твоё фото на паспорт, Зак.
Все посмотрели на Зака и засмеялись. Сам Зак закрылся капюшоном толстовки.
— Так вот, — продолжал Том. — Было два брата. У младшего была девушка, очень красивая и статная, и звали её Амелия. Как звали самих братьев, если честно, я и не помню, и как они выглядели тоже. Ходили слухи, что Амелия боялась своего возлюбленного: он бил её и плохо обходился с ней. Однажды старший брат застал их за очередным скандалом, не выдержал и разобрался с младшим братом. Между ними вспыхнула драка, и в порыве злости старший брат толкнул младшего, и тот упал с лестницы и сломал себе ногу. Амелия же, устав от тирании бывшего возлюбленного, осталась под опекой старшего брата. Между ними вспыхнула искра, и спустя несколько месяцев они поженились, несмотря на то, что она была уже беременна от бывшего.
Я сидела и внимательно слушала рассказ тома, впитывая каждое слово.
— Всё это время младший брат был одержим местью. Став калекой, ему всю жизнь было суждено ходить, опираясь на трость. Прошло полгода, и настало время рисовать их портреты. Братья должны были приехать к художнику вместе, но приехал только один. Говорят, младший брат убил старшего. С тех пор его ненавидела вся семья, а Амелия от страшной боли от потери супруга исчезла в тот же день.
Майк медленно обходил наш круг, как ястреб, высматривающий добычу. Его пальцы впивались в волосы ребят, будто он искал в них вшей, а не шутки ради. Когда он подобрался ко мне, я вздрогнула — его тень легла на колени ледяным пятном.
— Что, Лиззи, — он присел на корточки, изогнув пальцы в кавычки у моих висков, — боишься этих... «страшных» историй Тома?
Том резко встал, отбрасывая длинную тень на Майка:
— Она рассказывала их и тебе. Или забыл, как прятался под кроватью? Его палец ткнул в грудь брата, оставляя невидимую метку. — Она была внучкой Амелии. Не просто сказки.
Парень с краю, тот самый, что требовал страшилок, вскочил, рассыпая крошки зефира:
— Ладно, хватит трепа! Пошли смотреть на эти портреты!
— Я... я думаю, не надо, — прошептала я, цепляясь за рукав Тома. Ладонь его была холодной.
— Отличная идея! — Сара хлопнула в ладоши, будто объявляла начало спектакля. — Том, веди!
Сара развалилась на пледе, болтая пустой бутылкой над головой. Стекло поблёскивало в свете костра, оставляя янтарные блики на её щеках. Она что-то напевала, тыча пальцем в звёзды, — ещё глоток, и точно полезет танцевать на крышу.
Остальные гости тоже шумели: кто-то спорил о футболе, кто-то ронял шутки, смазанные алкоголем. Только я сидела, обхватив колени, наблюдая, как Том допивает вторую бутылку пива. Он ловко ловил горлышко двумя пальцами.
— Том, ты пьян? — я дотронулась до его руки.
Он развернулся ко мне, и вдруг я оказалась прижатой к его груди. Ладонь скользнула от затылка к виску, пальцы запутались в прядях. Он приник носом к моим волосам, глубоко вдохнув, и я почувствовала, как его дыхание смешалось с запахом дыма и спирта.
— Сегодня мой День Рождения, — прошептал он, и губы, тёплые и чуть липкие коснулись моих. — Не переживай. Я люблю тебя.
За спиной Сара завопила: «Где шампанское?!» — но её голос растворился в треске костра.
Привкус алкоголя на его губах горчил, как разбавленный уксус. Я фыркнула и шлёпнула его по плечу — нежно, но с упрёком.
— Ты… — начала я, но он уже отстранился, улыбаясь так, будто выпил не пиво, а эликсир беспечности.