— Дорогая, принести тебе выпить? – Младший брат обвил ее талию рукой, жест был ласковым, но властным.
— Да, пожалуйста, – ответила Амелия, слегка напрягшись. – Лимонад или что-то легкое.
— Сию минуту. – Он кивнул и растворился в толпе, оставив ее наедине с Адамом.
Тишина между ними повисла густой, сладковатой, как аромат роз.
— Давно вы... знакомы с моим братом? – спросил Адам.
— Несколько месяцев. Мы встретились на благотворительном вечере в городской ратуше, – ответила Амелия, глядя в сторону, где исчез ее возлюбленный.
— Ах, да, он обожает светские рауты. – Адам сделал паузу. — И... вы счастливы с ним?
Вопрос прозвучал как удар хлыстом. Амелия резко повернулась к нему:
—Простите? К чему этот вопрос?
— О, прошу прощения, – он улыбнулся, но в улыбке не было тепла. — Простое любопытство. Ничего более. — Его взгляд скользнул за ее спину. — А вот и брат. Позвольте откланяться, мисс Амелия. — Он вновь поднес ее руку к губам, его губы лишь чуть коснулись кожи, но ощущение было ледяным.
Прежде чем она успела ответить, он исчез в пестрой толпе гостей.
—Дорогая, — младший брат вернулся с двумя бокалами. — Он не докучал тебе?
— Нет, все в порядке, — она поспешно взяла бокал, чувствуя, как легкая дрожь пробежала по рукам.
— Внимание, господа! – громкий голос перекрыл гул бесед.
Молодой человек, помощник управляющего, стоял у стены, прикрытой тяжелым бархатным пологом.
— Семья с гордостью представляет новоприобретенные портреты!
Полотно упало, открыв несколько холстов в золоченых рамах. На них – суровые лица предков в мундирах и кринолинах.
—Посмотри, Амелия, – младший брат наклонился к ней, его дыхание пахло виски. — Скоро и мой портрет займет место среди них.
— Каждого члена семьи так пишут? – спросила она, ощущая внезапный холодок.
— Каждого, – подтвердил он. Его рука сжала ее талию так резко, что она вскрикнула. Он притянул ее к себе, его губы почти коснулись ее уха, и шепот прозвучал как шипение змеи: — И твой тоже напишут. Хочешь ты того... или нет.
Амелия съежилась, как пойманная птица. Спасение пришло неожиданно.
— Сын мой! – К ним подошел статный мужчина с седеющими висками. Его элегантный сюртук сидел безупречно, а тяжелая трость с набалдашником из черного дерева отстукивала ритм по плитке террасы. — Как давно я тебя не видел! — Он обнял сына. — А это кто у нас? — Его взгляд, проницательный и оценивающий, упал на Амелию.
— Меня зовут Амелия, сэр, – она сделала реверанс, чувствуя, как горит лицо.
— Чудесное имя, дитя мое. — Он взял ее руку, его прикосновение было твердым. — Уже видели галерею? Вон там, справа — мой портрет. Писал его старый мастер Гроув. Эх, годы берут свое, не то, что на холсте. — Он усмехнулся, но в глазах не было веселья.
— Вы прекрасно получились, сэр, — вежливо ответила Амелия.
— Сын, я рад за тебя, – обратился отец к младшему. — Когда назначен сеанс для твоего портрета?
— Через полгода, отец.
— Чудесно. Очень чудесно. — Он потер ладони озираясь по сторонам. — А где Адам? Не видел его.
— Он где-то здесь, отец.
— Пойду поищу. Отлично вам провести время. — Он поцеловал руку Амелии, похлопал сына по плечу и, слегка прихрамывая, направился в толпу, опираясь на свою замысловатую трость.
♫ Leoš Janáček - String Quartet No. 1 "Kreutzer Sonata"
Когда гости потянулись к столам с закусками, и заиграл струнный квартет, младший брат остался с Амелией. Музыка не заглушила ледяную тишину между ними.
— Ты слишком много улыбаешься, – его голос был тихим и страшным. – Всем подряд. Это мне не нравится.
— Прости, дорогой, – она опустила глаза, чувствуя, как сжимается сердце. — Просто... мне улыбаются. Было бы невежливо...
— Смотри на меня! – Его пальцы впились ей в подбородок, грубо заставив поднять голову. Карие глаза, обычно такие теплые, теперь пылали холодным гневом. – Твоя улыбка принадлежит мне. Только мне. Понятно? Или ты хочешь увидеть меня действительно рассерженным?