Из сада доносились смех и музыка. Сквозь запотевшее стекло Адам видел Амелию — одинокую фигуру у края террасы. Её бледно-розовое платье казалось призрачным пятном среди ярких нарядов гостей. Она держала бокал, но не пила — лишь проводила пальцем по ободку, оставляя след на хрустале.
Когда Адам вышел в сад, влажный июльский воздух обволок его лицо теплой пеленой. Он взял два бокала у проходящего официанта и направился к террасе.
— Вы избегаете общества, мисс?
Амелия вздрогнула. Её губы задрожали.
— Просто... немного устала от шума, мистер Коули, — ответила она с натянутой улыбкой, но её глаза метались по саду, будто выискивая кого-то.
Тень упала между ними прежде, чем Адам услышал шаги. Холодные пальцы впились в обнаженное плечо Амелии.
— Моя невеста выглядит утомлённой, — голос звучал сладко, как испорченный ликёр. Бокал выскользнул из её рук, разбившись о каменные плиты.
Адам увидел, как побелели её губы.
— Мы просто... обсуждали погоду, — прошептала она.
— Пойдём, — брат уже тянул её за собой, не глядя на Адама.
Холл поглотил их, как пасть. Дверь захлопнулась, заглушив музыку. Адам бросился следом — и застыл на пороге.
Его брат прижал Амелию к стене, его пальцы впились в её плечи сквозь тонкий шелк.
— Ты смеешь позорить меня? При всех? Кокетничая с ним? — каждый звук был как удар хлыста.
— Мы только разговаривали! Он твой брат, ради Бога!
Щелчок ладони по щеке прозвучал оглушительно. Амелия не закричала — лишь издала короткий, подавленный писк, как раненый зверёк, и съежилась, прикрывая лицо руками.
♫ Blood // Water» – grandson
Адам ворвался в холл, дверь с грохотом ударилась о стену. Воздух между братьями наэлектризовался, будто перед грозой.
— Руки прочь от неё! — его голос гремел под сводами холла, срываясь на хрип.
Младший брат медленно развернулся, пальцы всё ещё впивались в плечи Амелии. В его глазах вспыхнуло что-то животное — зрачки расширились, обнажив чёрную бездну.
— Это мой дом. Моя невеста. — Каждое слово падало, как камень в могилу. — Твой урок, братец, давно созрел.
Он резко оттолкнул Амелию — она рухнула на колени, шёлк платья с треском разорвался на коленях. В тот же миг Адам рванулся вперёд.
Первый удар — кулак, со всей силы в челюсть. Костный хруст, брызги слюны и крови. Брат отлетел к консольному столику, фарфоровые безделушки с грохотом посыпались на паркет.
— Ты... — он вытер кровь с губ, ухмыльнулся.
Как пантера бросился в ответ. Голова Адама дёрнулась назад от удара в висок — в ушах зазвенело, мир поплыл красными пятнами. Но он устоял, поймав брата в железные объятия.
Они рухнули на пол, перекатываясь, сбивая ногами ковры. Пальцы впивались в горло, локти били по рёбрам. Адам почувствовал вкус крови — то ли своей, то ли брата.
— Жалкий... идеалист... — брат хрипел, пытаясь перевернуть его. — Ты всегда...
Удар головой в нос. Хрящ хрустнул, тёплая кровь хлынула на губы. Адам воспользовался моментом — перекат, и вот уже он сверху, коленом прижимая брата к полу.
— Никогда! — его кулак обрушился на это красивое, ненавистное лицо. — Больше! — ещё удар. — Не тронешь! — третий, с хрустом.
Брат выскользнул из-под него, плюнул кровью.
— Хочешь её? — прошипел он, отступая к лестнице. — Она уже испорчена...
Адам поднялся, шатаясь. Перед глазами плыло, но ярость жгла лучше любого адреналина. Он сделал шаг вперёд — и вдруг...
— ДОВОЛЬНО!
Громоподобный рёв отца. Старый Коули стоял в дверях, его тень перекрывала весь свет. За ним толпились гости — бледные лица, прикрытые веерами.
♫ Epilogue From "Arrival" Soundtrack Jóhann Jóhannsson
Тишина. Только тяжёлое дыхание братьев и тихий стон Амелии у стены. Её разбитые колени, дрожащие руки, прикрывающие синяк на щеке — всё говорило красноречивее любых слов.
Отец медленно прошёл между сыновьями, его трость гулко стучала по паркету.
— Мой дом не арена для звериных драк. — Он повернулся к Амелии, внезапно смягчившись: — Дитя, позвольте проводить вас.
Девушка медленно поднялась, хватаясь руками за стену. Её рваное платье кусками болталось у ног. Слёзы вместе с тушью размазались по щекам.
Мужчина предложил ей руку, чтобы опереться и они медленно пошли, не смотря на братьев.
Когда они вышли, в холле остались только они — оба в крови, в помятых одеждах, с ненавистью в глазах.
— Это не конец, — Адам выпрямился, вытирая разбитый лоб. — Клянусь, если ты...
— Убьёшь меня? — брат усмехнулся, выплевывая кровавый зуб. — Попробуй, герой. Но помни — в этом доме стены имеют уши. А земля... о, она всегда жаждет новой крови.