— Нет! — вырвалось у меня, слезы брызнули из глаз. — Я только что сбежала оттуда! Я не вернусь! И ты не езди! Всё, что я сказала – правда! Ты обещал верить! — Я рыдала, трясясь, чувствуя себя преданной вдвойне.
Майк замер. Ярость медленно уступала место смятению. Он смотрел на меня – на мой искаженный страхом и отчаянием вид, на синяк, который невозможно было игнорировать. Что-то дрогнуло в его лице. Он тяжело вздохнул.
— Ладно, — сказал он наконец, голос был усталым, но решимость сменилась на осторожность. — Ладно. Остаешься дома. Сегодня. Но завтра… завтра мы разберемся в этом вместе. Я здесь. Я помогу. Как смогу.
— Спасибо, — прошептала я, облегчение смешалось с бесконечной усталостью. Я осторожно, неловко обняла его, прижавшись лбом к его груди. На мгновение его руки сомкнулись вокруг меня в ответ – крепко, защищающе. Но напряжение в его теле не исчезло. Он всё ещё не верил. Но он был здесь. И это пока что было главным.
ГЛАВА 14
ПРИКАЗ СКВОЗЬ СОН
ЛИЗЗИ
Темнота. Пронзительный женский вопль резанул тишину. Я открыла глаза и узнала комнату в доме у озера. Хаос. Люди метались, кричали, лица искажены ужасом. По лестнице, спотыкаясь, спускалась Амелия. Её белое платье было испещрено алыми пятнами, руки по локоть в крови. Она шла, рыдая, сотрясаясь от беззвучных рыданий.
Что случилось?! Ледяной ужас сковал ноги. Как тень, я пробилась сквозь толпу к лестнице. На ступенях – кровавые капли, сливающиеся в рваный след. Он вел вглубь коридора второго этажа. Каждый шаг давался с трудом, колени дрожали, сердце колотилось, готовое вырваться. Дверь в дальнюю комнату была приоткрыта. Я толкнула ее.
Запах крови ударил в нос. Голова закружилась, тошнота подкатила к горлу. На кровати, неестественно раскинувшись, лежал Адам. Мертвый. Глаза остекленелые, смотрели в потолок. На простыне под ним – огромное темное пятно, еще влажное. Я вжалась в стену, сползая вниз, зажимая рот рукой, чтобы не закричать. Убили. Его убили… Кто?!
Голоса в коридоре заставили встрепенуться. Я вжалась в тень дверного проема. Наверху лестницы стояла Амелия, поддерживаемая девушкой со смуглой кожей и иссиня-черными волосами – служанкой Клэр.
— Амелия, дитя мое, успокойся, — шептала Клэр, подавая стакан воды. Дрожали и ее руки. — Доктора скоро подойдут…
— Клэр, как?! Кто мог?! — Амелия всхлипывала, ее голос был разбит. — Это… это из-за меня? Из-за нашей… близости?
— Молчи, глупости! — Клэр прижала ее к себе. — Может, дела какие… опасные. Не вини себя!
— Разрешите, мисс. — Мужские голоса, твердые, безэмоциональные. Двое санитаров в белых халатах и марлевых повязках на нижней части лица. За ними неспешно шел высокий мужчина с кудрявыми черными волосами. Узкие глаза холодно оценивали обстановку из-под густых бровей, крупный нос с горбинкой придавал лицу хищное выражение. Он открыл черный кожаный чемоданчик, не спеша натянул резиновые перчатки.
Подошел к кровати. Откинув окровавленное одеяло, профессионально-холодным взглядом, бегло осмотрел тело. Он ткнул пальцем в рану на груди Адама – глубокую, рваную.
— Убийство. Колото-резаное. Острым узким лезвием. Смерть от массивной кровопотери, — пробормотал он себе под нос, затем поднял глаза на Амелию в дверях. Взгляд был бесстрастным, как у змеи. — Забирайте.
Санитары ловко переложили тело на носилки и быстро вынесли. Амелия, прислонившись к косяку, смотрела им вслед, ее рыдания превратились в тихий, безутешный стон. Я выскользнула вслед за носилками.
Внизу, в холле, бушевал отец. Его лицо было багровым, он тряс кулаками, кричал что-то невнятное, бессильное. Мужчины пытались его удержать. Младшего брата нигде не было видно.
Я вышла на крыльцо. Носилки стояли у темного автомобиля-катафалка. Как завороженная, я подошла. Лицо Адама под простыней казалось спокойным, но мертвенно-бледным. Черты, обычно такие выразительные, были заострены смертью. Я всматривалась, пытаясь запомнить…
Внезапно его рука рванулась из-под покрывала! Ледяные пальцы впились в мое запястье с нечеловеческой силой. Глаза мертвеца открылись, уставившись прямо в меня. Губы шевельнулись, выдохнув хриплый шепот:
— Лиз… Найди!
Тьма…
***
— Лиззи! Лизи, проснись! Дорогая! — Голос мамы пробивался сквозь вату сна. — Майк приехал!