ИСКРА В ЛАБИРИНТЕ ШУМА
ТОМ
♫ Can't Hold Us – Macklemore & Ryan Lewis
Губы сами собой скривились в недовольной гримасе при мысли о Саре. Чёрт, зачем Майку понадобилось её звать? Впрочем, его слова о том, что она приведёт подругу, слегка смягчили раздражение. Новые знакомства — это всегда хорошо, особенно когда дело касается красивых девушек. А уж в этом мне не привыкать.
Я задержался перед зеркалом, оценивая свой образ. Белая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами подчёркивала загар, а синие обтягивающие брюки делали ноги длиннее. Не джинсы, конечно, но тоже неплохо.
— Вот бы Майк не перегнул с этим своим «сюрпризом», — пробормотал я, набрасывая на плечо сумку, куда на всякий случай кинул шорты и чёрную майку.
Чёлка, как назло, торчала вверх, будто решила объявить бунт. Я пшикнул на неё лаком, провёл пальцами, но эффект оказался нулевым.
Ладно.
Пусть будет так.
Парфюм с нотками бергамота и сандала окутал меня лёгким шлейфом. Последний взгляд в зеркало — уверенная ухмылка, твёрдый взгляд. Идеально.
Ключи от «Ауди» холодно блестели в моей ладони, когда я уже спускался по лестнице. И тут — вибрация в кармане.
— Майк, — поднёс телефон к уху, не сбавляя шага. — Всё готово?
— Ещё бы! — его голос звучал так, будто он уже успел что-то натворить. — Ты только не опаздывай, а то сюрприз может… эээ… испортиться.
— Ты меня пугаешь, — фыркнул я.
— Расслабься, братан, — засмеялся он. — Просто не тормози.
Я откинулся на сиденье, завёл двигатель. В зеркале заднего вида мелькнуло моё отражение — всё тот же уверенный в себе Том Коули. Но почему-то сегодня эта уверенность казалась… немного наигранной.
Ладно, Майк, я в пути.
И, нажав на газ, я выехал навстречу вечеру, который, сам того не зная, изменит всё.
***
Дом родителей. Он стоял таким же, каким я его оставил — массивные колонны у входа, ставни, выкрашенные в темно-синий, и старая качель под дубом, где мы с Майком когда-то проводили всё лето. Сердце сжалось. ♫ Bathroom Dance Hildur Guðnadóttir
Четырнадцать лет минуло с того дня.
Мне было четырнадцать. Майку — девятнадцать. Мы всё ещё были детьми, когда мир рухнул у нас под ногами. Просто… они исчезли. Ночь, мокрая дорога, скрип тормозов, удар — и больше не было отца. Не стало матери. Больше не было семьи.
Отец был человеком строгим, но справедливым — бизнесменом до мозга костей. Он говорил мало, но каждое его слово имело вес. Мама пахла ромашкой и умела одним взглядом унять любой детский страх. Она знала, что сказать, даже если я сам не понимал, чего боюсь.
Их больше нет.
Одна секунда — и всё изменилось. Словно кто-то выдернул из пазов реальность. А нам пришлось остаться в ней.
Я помню тот день. Запах дождя на асфальте. Звук полицейской сирены, будто она выла вместе с нами. Скорую помощь. Куда их увезли?
Я стоял посреди комнаты, как сломанный автомат, повторяющий одно: "Они вернутся. Они же просто попали в аварию. Просто повезли в больницу. Они вернутся."
Но они не вернулись.
Майк уехал первым. Как старший, он имел право выбора: остаться со мной или начать новую жизнь в интернате для детей из "обеспеченных семей". Он выбрал меня. Но не продержался долго. Бизнес, связи, новые горизонты — так он объяснил свой отъезд. Возможно, это была правда. А может, он просто не мог смотреть, как я становлюсь похож на него. На отца.
Каждый раз, когда я ловил в зеркале своё отражение, я видел в себе кого-то другого. Кого-то чужого. Те же черты лица, те же глаза, но внутри — пустота. Где-то глубоко, за ребрами, там, где должно биться сердце, осталась только трещина, расширяющаяся год за годом.
Бабушка сделала, что могла. Добрая, но одинокая женщина, которая не знала, как управляться с двумя подростками, потерянными в собственной боли. Она любила нас. Просто не всегда понимала.
Иногда я просыпался ночью от её плача. Она думала, мы спим. Но я не спал. Лежал, слушал, как в доме шуршат воспоминания. Воздух был густым от прошлого. От запаха маминой туалетной воды, которую она оставила на комоде. Отец любил эту воду. Говорил, что она пахнет весной, когда снег только начал таять.