Не увидев больше ничего подозрительного, они решили подобраться поближе. Пригибаясь, Толя быстро двинулся налево, а Кирилл – направо. Ещё двое разведчиков остались позади, прикрывая их. Передвижения по лесу были для Черенко обычным делом: тренированный, привыкший к частой ходьбе по пересечённой местности, прирождённый охотник, сейчас он был именно на охоте. И горе тем, кто должен стать его добычей.
Встретившись снова на другой стороне от укреплённой точки, оба Черенко поделились наблюдениями и сошлись во мнении, что возле палатки действительно никого не было. Они осторожно приблизились, затем Кирилл подал знак отцу заглянуть внутрь, а сам встал наизготовку, готовый стрелять по первому признаку опасности. Толя быстрым движением заглянул в палатку, а затем молнией бросился внутрь. Никакой борьбы не последовало, но послышалась возня, как будто что-то волокли, и из палатки показался сосредоточенный Толя и вытащил за ноги какого-то мужика. Тот ничего не понимал и даже не пробовал сопротивляться. У него было странное выражение лица, такое, будто он не понимает ни что с ним, ни где он, да и само лицо выглядело, как у распоследнего алкаша: сильно осунувшееся, худое и болезненное. В остальном внешний вид у него был настолько неопрятным, что невозможно было составить какое-то впечатление даже о том, сколько же ему лет.
Толя выволок его на середину периметра, отпустил ноги и ткнул стволом автомата в грудь.
– Ты кто? – жестким тоном спросил он.
– Я… я… я… – заикаясь, пытался что-то ответить мужик заплетающимся языком.
Он вращал глазами и все никак не мог сосредоточить взгляд. Похоже, он до сих пор так и не понял, что происходит.
– Кто ты такой и какого хрена торчишь здесь? – продолжал наседать Толя.
Мужик очень медленно приходил в себя и мутным взглядом пытался рассмотреть людей, которые осмелились ему угрожать. Рот его только беззвучно открывался и выдавить что-то членораздельное он смог только через какое-то время после ряда тумаков и тычков.
– Я ж-же сказал – живу я здесь…
– Не слыхал, чтоб ты такое говорил. И давно живешь?
На лице оборванца отразился труднейший мыслительный процесс и вскоре он изрек его результат.
– Н-ну да-а… – потом он попробовал было встать, но Толя ногой прижал его обратно к земле.
– Лежать! – рявкнул он.
Мужчина разочарованно и осуждающе уставился на него. Странно, но страха он, похоже, не испытывал.
– Что ты тут делаешь? Из какой ты банды?
И вновь на лице допрашиваемого возникло выражение мучительного мышления.
– Я-я просто ж-живу тут, – выдавил он, а потом в его речи появилось негодование. – Д-да что вы вообще п-прицепились?
В Толе негодование боролось с бессилием. Выдавить вменяемый ответ у этого чудика было чрезвычайно трудно, но очень хотелось. И как быть? Пока он размышлял, а скоростью мышления в таких случаях Толя похвастаться не мог, мужчина немного оклемался. Когда в дело решил вступить Кирилл, его речь уже была немного понятнее. Кирилл все это время сушил себе голову – пьяный мужик или нет. И если да – где взял алкоголь?
– Послушай, друг, где же ты тут живешь? Тут же ничего нет, – недоверчиво спросил Кирилл.
– А я не прямо тут живу.
– А где же?
Ответом был взгляд, полностью состоявший из подозрительности и сомнений.
– Говори, заячья ты душа, а не то яйца оторву, – пригрозил Черенко и показал кулак.
Похоже, эта часть тела была оборванцу важна, потому что он почти сразу ответил.
– Землянка у меня есть. Там и живу.
– А тут что делал?
– Вертался из города… Не все донес и часть тут оставил, а как вернулся… Туточки и выпил. Немного…
– А-а, ну я так и думал, да все не верилось, – улыбнулся Кирилл, но Толя не собирался так быстро верить.
Далее последовал короткий диалог на тему как давно этот странный человек обитает в этом лесу, и почему именно здесь. Ответы были малоинтересны и почти неинформативны, но у Толи был план. По крайней мере, он сам так думал.
– Ты про город говорил – Ольховку имел в виду?
Оборванец утвердительно кивнул. Его очень давно не мытые волосы качнулись.
– По дороге туда есть какие-то опасности? Вооруженных людей не видел?
– Нет, не людей видел, – замотал головой мужик, – скорее нелюдей.
Толя с Кириллом переглянулись.
– Нелюдей? Ого. Это как?
– Нелюди значит не люди, – серьёзно объяснил оборванец.
– Что за бред, – простонал Толя.
– Не знаю, но не люди это, – вздохнул мужчина.
Парадоксально, но речь его исправилась. Если раньше было трудно вытянуть из него хотя бы одно полностью вменяемое и членораздельное слово, но говорил он обыденные вещи, то теперь все стало наоборот – говорил внятно, но что-то совершенно невразумительное.