Прости за то, что причинил много вреда. Прости меня, если сможешь! — шептал я, не переставая покрывать поцелуями ее лицо.
Руки Маши бродили по моей спине, то слегка царапая, то нежно обнимая. Ее пальцы опустились к моей рубахе, и она судорожно расстегивала каждую пуговицу. Меня охватила дикая радость.
— Ты такая шалунья, — прошептал я, и она вздрогнула. Губы Маши изогнулись в улыбке:
— Стараюсь соответствовать вам, мой господин! — ее голос был как никогда сладок, из-за чего в паху заныло. Стоп, с какого перепуга Маша начала звать меня господином? Но этот вопрос так и канул в небытие с очередным поцелуем. Она раздела меня полностью, но сама почему-то была в одежде. — Снимите с меня мое платье! — приказала Маша, но увидев мое замешательство, чуть изогнула губы в полуулыбке.
Ее сапфировые глаза блестели от страсти. Я обхватил ее лицо и, лаская щеку, наклонился, целуя ее в такие родные губы. Боже как я скучал по ней и каким я был дураком. Каждый дюйм моей кожи дрожал от безумного желания овладеть ею сейчас. Я разорвал платье на части и оглянул ее с ног до головы:
— Идеальная от кончиков пальцев и до волос! — прошептал я. В этот момент мне показалось, что передо мной стоит не Маша, а какая-то другая женщина, незнакомая для меня. Но это видение было всего лишь несколько секунд. Я замотал головой и вот опять передо мной Маша. Я невольно посмотрел на ее грудь и от моего взгляда соски превратились в маленькие пики.
— Возьми меня, — прошептала она, и этого мне хватило, чтоб жадно накинуться на нее. Я протянул ее к себе и бросил на кровать. Хотя у меня должен быть вопрос: откуда тут кровать? Но я уже забыл про это, когда Маша прикусила нижнюю губу.
— Прежде чем мы начнем это… Я думаю, что ты должна ощутить другое.
— Что? — она недоуменно уставилась на меня. Я мгновенно оказался сверху, и медленно раздвинув ее ноги, скользнул рукой в трусики. Аккуратно раздвинул ее нижние губки и начал выводить указательным пальцем круги на ее клиторе. Казалось, дыхание Маши приостановилось, но затем она тихо застонала. Тело Маши горело.
Сняв с нее последнюю часть одежды, я коснулся ее обнаженной груди и медленно начал ласкать ее твердый сосок. Я чувствовал, как она становилась влажной там. Медленно я спускался все ниже и ниже, вызывая у нее вздохи и тихие стоны. Остановившись около бедра, чуть выше ее промежности я слегка куснул нежную кожу, на что та вскрикнула. Затем притянул ближе к краю кровати и оказался напротив ее промежности. Слегка лизнул, на что Маша выгнулась:
— О, Боже!
Это был знак, и я прошелся языком по внешним губам. Схвати ее за бедра и задницу, я провел языком возле клитора, нажимая сильнее и увеличивая темп. Маша застонала еще громче:
— Да! Да! О, Боже!
Я скользнул пальцем в ее промежность, чуть задержавшись около входа, сделав круговое движение, резко вошел в нее. Сначала я медленно дразнящими движениями входил и выходил.
— Быстрее! — прикрикнула она, сжимая простынь пальцами. Я одной рукой сжал ее попу и начал быстрее крутить языком по клитору, в то время как мой палец ускорил темп.
— О, боже… Аах! Я сейчас… кончу! — закричала и содрогнулась Маша.
Я впился в ее промежность ртом, жадно глотая ее соки, будто я только из пустыни и выпивал самую ценную жидкость на земле. Затем мое тело вздрогнуло. Дыхание стало прерывистым.
Тут Маша встала с постелей и зловеще рассмеялась.
— Бедный, бедный Айрин. Скучаешь по своей истинной? — сказала она мурлыча. — Да не увидишь ее.
— Кто… ты… такая? — кашляя, спросил я. Мое тело горело в агонии, вероятно, в предсмертной.
— Помнишь, девушку с гарема? — я чуть кивнул головой, хотя девушек в гареме у меня было очень много, и я не знал, о ком идет речь, но этого ей хватило. — Так вот, это я. Ты убил мою сестру, альфа-самку.
— Какая… еще… сестра? — не понимая, к чему она клонит.
— Ах ты тварь! — пнула она меня в живот.
— Ох! — застонал я.
— Забыл мою сестру? Твою первую любовь! — выплюнула она. Затем меня осенило. У нее была сестра Лея. — Вспомнил, паршивый ублюдок! — со всей силы она ударила кулаком по лицу. Затем зашипела:
— Черт! Больно! — замотала она рукой.
— Как ты обманула мое зрение? — прошептал я, кое-как сев на колени.
— Тебе это незачем знать! — процедила. — Главное я отомстила. — она рассмеялась, да так будто демоны вселились в нее. — Твоя похоть убила тебя, мудак!
Я непонимающе глянул на нее.
— Меня иногда приводит в ярость твои тупые выражения лица, паршивец, — ухмыльнулась она. — Ты никогда не думал, почему тебя влечет к другой женщине, той из гарема? Ты ведь видел не Машу, а схожую с ней девушку? — я кивнул. Действительно я задумывался над тем, почему по ее зову я лечу к ней. — Это особый вид яда. Сначала он привязывает жертву к хозяину яда. Тебе кажется, что ты влюблен, слегка возбужден. Затем начинаются галлюцинации. А в конце ты погружаешься медленно в сон! — захохотала она в диком смехе.
— Ты сумасшедшая! — выплюнул я.
— А знаешь, что самое главное? — ее глаза блестели.
— Что? — грубо спросил я.
— Что у этого яда нет противоядия. Я сама его изобрела в тот момент, когда узнала о смерти сестры. Ты медленно умираешь. Даже не увидишь свою истинную. Даже если она и появится в нашем мире, я ее тоже прикончу. Расчленю ее и каждую конечность закопаю в разных местах, чтобы вы не встретились вновь! — в ее голосе сочилось столько презрения и яда.
— Ты! — закипал я в ярости. — Попробуй только!
— И что ты сделаешь? К тому моменту ты умрешь! — она вновь засмеялась, да так что моя кровь заледенела от ее смеха. — Ты занимался со мной сексом, трахал меня. А только что ты выпил мой сок. Но даже не подозревал, что я тебя постепенно травила. Яд был во мне, и хватило того, чтобы ты оказался в моей постели. И вуа-ля. Ты убил моего истинного, убил мою сестру. Это моя месть. Ты будешь знать, что отравила тебя именно я, и медленно умирать во сне! — вновь ее леденящий душу смех.
— Но это ведь сон! — воскликнул я.
— Оно действует на расстоянии, даже если это сон. Моя разработка! — похвасталась Лея. — Это твой последний сон, ублюдок! — и она исчезла.
— Нееееееееееееееееет! — вырвался отчаянный крик. Меня сковывала какая-то тяжесть. Я забился в конвульсиях.
— Господин! — послышался встревоженный голос Герда. Вероятно, я кричал, и он услышал меня. Мое тело затрясли.
— Давай Герд! Разбуди меня! — прошептал я сквозь зубы. Вновь тряска.
— Кто-нибудь, слуги, позовите медикуса! — услышал я.
— Браво, да Герд, ты правильно делаешь! — похвалил, если я проснусь, то расцелую этого старичка. Меня пробирал озноб и изо рта вышел пар. — Что-то похолодело! — трясся я.
— Господин, вы заледенели. Мари! Тащи одеяло! — прикрикнул он служанке. — Господин что с вами? — в голосе послышались нотки тревоги.
— Почему мне холодно? — ворвался в комнату Дже Вэй.
— Господин, альфе стало плохо во сне, — жалобно проскулил он. Первый раз я слышу его в такой манере. — И теперь не могу разбудить.
— Боже мой! — ахнул Купер и его теплые руки легли на мой лоб. — Да он ледяной.
— Теперь понятно, почему нам тоже стало плохо! — мрачно заметил Дже Вэй.
— Ваша связь! — ахнула Яои. Ответом была тишина. Возможно, друг кивнул в ответ.
Маша
Утром мне позвонила мама и напомнила, что на выходных я обещала к ним приехать. Я тут же, через не хочу, собрала чемоданы и вызвала такси. Почему не хочу? Да потому, что чувствую себя ужасно! Даже не завтракала из-за тошноты.
Села в машину и стала смотреть через стекло на улочки города. До родителей добираться час-полтора. Достала телефон и, включив музыку, воткнула в уши наушники, погружаясь в свои мысли и полностью отстраняясь от происходящего.
Время пролетело быстро, и я не заметила, как уснула. Открыла глаза только, когда меня начали тормошить за плечо. Разбудил меня водитель, который объявил о приезде. Я вышла на улицу, расплатилась и, взяв чемодан, потопала к дому.