— Если бы не Наташка с ребенком, прикончил, гада!
Он нажал на спусковой крючок. Возле головы повстанца поднялся фонтанчик снега. Сашко закрыл глаза и сжался в комок, насколько это позволяла рана. Когда открыл их снова, рядом никого не было.
Глава 9
Степан стоял в канцелярии первой роты и выслушивал нотации ротного.
— Зачем я тебя в волость послал? Чтобы ты сдал обоз с продуктами члену нашего провода Ивану Литвинчуку. Ты назначил в отряд надежных парней? Самому в это дело лезть не надо было.
— Так, я и не лез, — оправдывался Бородай.
— В Гуту Степанскую и Вырки поехал Василий Зленко. Надежный, проверенный хлопец, — докладывал визе фельдфебель.
— К нему определил бывших красноармейцев, чтобы никто, ничего не заподозрил. Они из простых, — небрежно махнул рукой Степан, давая краткую характеристику подчиненным.
— И как же это твои простые парни умудрились разгромить отряд УПА ПС? Откуда он там вообще взялся? — нервно ходил по кабинету Тарас Семенович.
— Откуда я знаю? — пожал плечами Бородай.
— Они сразу хотели сдаться, — рассказывал сержант.
— Сдаться, да не тем. Литвинчук ждал вас на дороге почти сутки. Почему, так задержались? — продолжал допрос ротный.
— Староста в Гуте, оказался не готовым к нашему приезду, — соврал Бородай, прикрывая своего подчиненного Зленко. Он сам ему всыплет по первое число за эту пьянку. Этот проходимец Чижов решил забрать себе его бывшую любовь. Она хоть и подпорчена Степаном, но все равно его. Кто давал Гришке право лезть на территорию Степана?
— А может, это ты по старой памяти решил подыграть Боровцу? Ты ведь в его украинской милиции служил? — отвлек Бородая от мыслей, очередной вопрос Онищенко.
— Все мы там служили, — подтвердил этот факт из своей биографии Степан.
— Я перешел в партию ОУН (б) и не разделяю взглядов Тараса Боровца. Перестрелку затеял ваш пулеметчик Чижов. Выслужиться захотел. Не начни он стрелять, может и с «бульбовцами» нормально решили.
— Наш? — негодующе поднялись брови у Онищенко.
— Пана лейтенанта, — поправился Бородай.
— Вот именно, что Ходаковского. За проявленную смелость он ему три дня отпуска дает. А тебе за головотяпство, я бы трое суток гауптвахты объявил. Какие потери во взводе? — все еще продолжал сердиться ротный.
— Трое убитых и двое раненных, — опустив голову, доложил Степан.
— Что делать будем с этим пулеметчиком? Не нравится он мне, — поинтересовался визе фельдфебель.
— А что ты с ним сделаешь? Он под покровительством Ходаковского. Разве, что отправить его в патруль? Может, на окруженцев нарвется или партизан. Я подумаю, — обещал ротный.
Игнатов улучив момент, заскочил в казарму, где сидя на кровати, копошился возле своей тумбочки его дружок Гриша. Чижов, услышав посторонние шаги, что-то спрятал под подушку.
— В отпуск собираешься? — присел рядом Федор. Убедившись, что никого кроме Федьки в помещении нет, Григорий достал из-под подушки револьвер.
— Откуда у тебя «наган»? — удивился «шума».
— В лесу подобрал, — пояснил товарищ.
— С собой возьмешь? — кивнул Федя на опасную игрушку.
— Пулемет в отпуск не дадут, — усмехнулся Гриша.
— В Гуту собрался?
— Куда еще? — удивился Григорий такому вопросу.
— Хочу со Стешей сделать все по закону. Заберу ее в Сарны и оформлю в управе свидетельство о заключении брака. Жен полицейских не отправляют в Германию.
— Так ты ради этого на ней женился? — прозрел Федька.
— Дурак ты, Игнатов! Люблю я ее, — фыркнул Чижов.
— А она тебя? Она хоть знает, что ты ее от Германии выгораживаешь?
— Знает. Ее староста уже в списки внес на отправку, — признался Гриша.
— Так может она с тобой из-за благодарности? — давил на больной мозоль товарищ.
— Вот поеду и узнаю, — насупился Чижов. Федор похлопал дружка по спине, мол, не стоит обижаться на его слова.
— Взводный, тебя идиотом назвал. Получается, что перестрелка получилась по твоей вине и убитые на твоей совести, — поделился услышанным Игнатов.
— Выходит, надо было сдаться? — сделал вывод мужчина.
— Наверное, так, — пожал плечами Федя.
— Они же все «шароварники», что эти, что те. Вчера служили в украинской милиции, а сегодня в немецкой полиции, — недолюбливал своих товарищей по роте Игнатов.
— Мы тоже, еще те гуси. Успели повоевать и там и тут, — был самокритичен к себе Чижов.
— Ладно, Чиж, не нагоняй тоску. Буду ждать твоего возвращения, а то тут и поговорить не с кем. Селютин сильно грамотный и мы ему не чета, Балабан тот в основном про баб чешет, с остальными не интересно, а с украинцами и говорить не о чем, — пожаловался Федя. Он успел проводить дружка до ворот казармы и вернулся обратно. Миновав город, Григорий оказался на дороге, среди заснеженного поля. Идти пешком далековато. Оставалось уповать на то, что кто-то из селян будет возвращаться из города к себе домой и подвезет отпускника. Прошел он не слишком много, когда Грише сопутствовала удача, в виде тентованного грузовика, который двигался со стороны Сарн. Мужчина поднял руку и для пущей убедительности шагнул к середине дороги, чтобы автомобиль не смог его миновать. При ближайшем рассмотрении оказалось, что грузовик военный, так, как шофер и пассажир были в военной форме. Скрипнули тормоза и грузовик остановился.
— Ты чего под колеса лезешь? — высунулся из кабины водитель и заговорил на чистом русском языке. Одет он был в форму РККА, только без знаков различия. Гришка даже протер глаза от удивления. Второй его спутник смахивал на офицера, только непонятно в какой форме.
— «Хиви», что ли? — догадался Чижов.
— Хиви, хиви, — буркнул, водила.
— А это кто с тобой? — интересовался «шума».
— Словацкий лейтенант.
— Это с аэродрома что ли? — вспомнил Чижов, где базировалось словацкое подразделение.
— Откуда здесь еще словаки возьмутся? — возмущался шофер.
— Спроси у пана лейтенанта, он меня до Гуты Степанской не подбросит?
Водитель что-то зашептал офицеру.
— Ты дорогу знаешь? — поинтересовался «хиви».
— Знаю, конечно, — подтвердил Чижов.
— Тогда, садись в кабину, — предложил шофер. Лейтенант потеснился. «Опель блитц» плавно тронулся с места.
— Чего в Гуте забыл и почему один и без оружия? — завел разговор водитель.
— В отпуске я. Еду к жене. На днях только женился, — похвастался Чижов.
— Молодожен значит? Поздравляю. По говору вроде не местный, — сделал вывод «хиви».
— Не местный, — согласился шуцман.
— Из средней полосы России я.
— Далеко забрался. Жена украинка видать? — не умолкал парень.
— Полька, — признался полицейский.
— Полька? То, что нам надо. Господин лейтенант, у него жена полька. Парень в отпуск едет, — заговорил водитель с офицером на польском языке.
— Спроси его, в его селе поляки живут? — ответил военный. Шофер понимающе кивнул головой.
— Послушай дружище, как тебя зовут? — продолжил «хиви», но уже на русском.
— Григорием, — представился шуцман.
— Меня Сергеем, а это господин лейтенант Йозеф Ковальский. Это село, Гута Степанская польское? Там поляки живут?
— В основном да, — подтвердил пассажир.
— А ты сам-то поляк что ли? — удивился Чижов, услышав от Сергея иностранную речь. Тот в ответ улыбнулся.
— В 1920 году я в армии Тухачевского на Варшаву ходил. Там попал в плен, вот и выучил язык, — приоткрыл одну из страниц в своей биографии мужчина.
— А поляки вам зачем? — не очень понимал Гриша такой заинтересованности.
— Мы продуктов хотели приобрести. Что купить, что на керосин выменять. В кузове канистры с горючкой стоят. Мой начальник на русском не разговаривает. Ему проще на польском, вот и ищет польские села, — рассказал «хиви» цель их поездки.
— Тогда вы по адресу. Здесь много польских сел, — признался полицейский.
— А ты — то, как здесь очутился? — ради поддержания беседы, спросил Сергей. Пришлось и Чижову поведать свою, менее героическую историю жизни. Так за разговором и приехали в Гуту. Серега не поленился и остановил свой «опель блитц» прямо перед домом Новак. Озадаченная появлением военной машины, Стефания выбежала к воротам.