Я медленно раскрыл глаза.
Поправив трубочку и убедившись, что наркотик поступает, ирьенин уже собиралась уходить и бросила на меня взгляд. Увидев, что я на нее смотрю, она вернулась к моей кровати и, заглянув мне в глаза, убедилась, что мой взгляд осмысленен. Сразу после этого она торопливо вышла из палаты.
Но я недолго пробыл в одиночестве. Совсем скоро послышались приближающиеся шаги и к двери приблизилась очень яркая искра. Дверь открылась и в палату вошел довольно старый мужчина, в одежде ирьенина. Подойдя ближе он заглянул мне в глаза и произнес:
— Если ты меня понимаешь, мигни глазами четыре раза. — когда я сделал требуемое, он продолжил: — Меня зовут Таро Киширо. Я — Главный ирьенин госпиталя Конохи. Сейчас я сниму ограничивающую печать с твоих пальцев на правой руке. — когда он что-то сделал с моей рукой вернулось ощущение моей конечности. Таро поросил: — Пошевели ими, Акио-кун. Молодец. Теперь левая рука… Отлично! Ну что ж, я снимаю ограничители с твоего лица. Теперь ты можешь говорить, вот только не на все вопросы я смогу ответить: все-таки я, можно сказать, живу в госпитале.
Я чуть раскрыл рот и пошевелил тем непослушным бревном во рту, которое заменило мне язык.
— Что… со мной и почему я… не могу пошевелиться? Скажите… правду. — я сосредоточился и всунул ему в искру простую закладку «правда». Зрение на секунду потемнело. Всовывать свою мысль в настолько сильную искру было несколько преждевременно. Но…я должен знать.
Главный медик вздохнул:
— Всем нужна правда… Но вот вынесешь ли ты ее вес? — однако заглянув в мои глаза он еще раз вздохнул и продолжил: — Перечисление повреждений твоего тела займет очень долгое время… Если в кратце: большая часть костей твоего скелета имеет масштабные повреждения — начиная от распилов и даже дробления. Я думаю, что костный мозг в этих костях был частично заменен. Твоя грудная клетка утратила целостность. Тем не менее, сейчас идет активный процесс наращивания костной ткани и, опираясь на эти данные, прогнозы положительные. Если кости будут восстанавливаться в таком же темпе, то примерно через неделю большую часть печатей мы снимем. Дальше…Части некоторых органов были заменены на другие. Кто был донором — неизвестно. Мы до сих пор боимся, что начнется масштабное отторжение с последующим заражением крови, а поскольку печень, почки и некоторые железы внутренней секреции тоже затронуты трансплантацией… В общем, твоя жизнь до сих пор висит на волоске. Теперь о плохом… Восстановление будет долгим. Вполне возможно, что ходить тебе придется учиться заново.
— Что с моей чакрой?
Таро вздохнул:
— Твой источник подвергся чужому воздействию и изменился. Чакра, выделяемая им, постоянно воздействует на чакроканалы и тенкецу, меняя в свою очередь их. Есть обоснованные опасения, что, когда изменения закончатся, ты не сможешь быть шиноби и вообще жить без обезболивающего. Мы сдерживаем потоки чакры, но если мы их перекроем… В общем, последствия нашего вмешательства могут быть еще более рискованные, чем ничего не делание.
— То есть вы просто ждете, чем все закончится?
— Да, Акио-кун.
Наркотик снова начал действовать и я почувствовал как тяжелеют веки.
— Последние два вопроса Таро-сан…
— Да?
— Сколько я был без сознания? И что с Орочимару?
— Сегодня пятый день как ты тут. А Орочимару ушел из деревни и его официально объявили нукенином и дали за его голову большую награду.
Я закрыл глаза и прошептал:
— Благодарю, Таро-сан…
Уже погружаясь в пучины мрака, я услышал недоуменный вопрос ирьенина:
— И зачем я все это рассказал?
Следующее пробуждение было намного лучше.
Я проснулся от того, что мне на глаза упал тоненький лучик света.
Раскрыв глаза, я сдвинул голову в сторону и только потом понял, что я сделал.
Фиксации и зажимов больше нет?
Голова неожиданно легко поднялась над подушкой. Я поднял перед лицом руки и стал осматривать, как будто впервые их увидел. Изнутри шел очень широкий и черный шрам, как река через ладонь и разветвляющийся до кончиков пальцев.
Я пару раз сжал-разжал кулаки. Чувствовалось странное онемение, а так было все в порядке. Стоп. Онемение? Ах ну да — я же отключил болевые сигналы.,
Включив их обратно, я ожидал болевой вспышки, но ее все не было. Только исчезло чувство онемения и вернулись ощущения ткани и окружающей температуры.