Маша ничего не ответила, просто шагнула вперед и крепко обняла Сержа.
Полина тихонько стояла в полутьме, облокотившись на перила террасы. Внизу густым маревом мерцала вода, слышался слабый плеск волн, открывался замечательный вид на набережную Фонтанки. Вот только усталый безнадежно погасший взгляд скользил по всей этой потрясающей красоте равнодушно. Где-то поблизости раздался гудок, вероятно прибыл паром с новыми гостями.
К счастью, девушка не могла догадаться, что находилась в своем уединении не одна. За ней наблюдали. Наблюдал тот, кто когда-то был ее детской мечтой, а затем стал самой большой ошибкой. Антон не мог не сознавать очевидной всем истины, ему не будут здесь рады. Но все же упрямо искал своего. Столик в приватной кабинке первого этажа он заказал еще накануне, момент виделся подходящим. Они должны попытаться поговорить. Не может быть, чтобы его маленькая девочка, его неприступная гордая Полинка, всерьез увлеклась своим распутным безалаберным мужем. Не может быть, чтобы она так легко простила ему многочисленные измены и предательства, забыв про свои обещания. Сегодня он найдет в себе силы, чтобы к ней подойти.... Впрочем то, что произошло в следующую секунду, вынудило молодого человека отступить назад в темноту. Сквозь зубы скатилось сдавленное проклятье.
С другого конца длинной террасы к Полине, повернувшейся спиной к пирсу, приближался его самый заклятый враг. Антон не верил своим глазам, текст состряпанного им письма был безупречен. Какой мужчина мог после этого верить своей жене? Видимо этот сумел. Ибо никто иной как Рябинин, в элегантном белом костюме, легким расслабленным шагом приближался к своей супруге, сжимая в руках букет опаловых роз.
Полина, словно вдруг ощутив его приближение, стремительно обернулась и застыла, боясь поверить своим глазам. Зато Антон, укрывшийся в спасительной тени верхней палубы, воочию убедился в том, что еще мгновенье назад казалось ему решительно невозможным. Эти двое шли навстречу друг другу, медленно, словно вслепую. Шли, преодолевая зависть, интриги, недоверие и боль. Вот уже их разделяли считанные шаги….
Поля несмело взяла цветы, окунувшись в их легкий восхитительный аромат, Рома поймал ее руку и, поднеся к губам, поцеловал кончики пальцев, чуть охрипшим от волнения голосом тихо произнеся:
- Здравствуй, родная.
- Здравствуй.
Слова не могли передать охвативших их чувств, интонации голоса предавали, сбиваясь от явной дрожи.
Оставалось лишь одно средство, коим Рома воспользовался незамедлительно. Он притянул Полину к себе и крепко ее обнял, с облегчением ощутив ответное тепло до боли желанных рук.
Антон же в эту минуту сожалел об одном, по поводу Рябинина босс дал очень строгие инструкции, самодеятельности он бы точно не оценил. Потому рукоятка тяжелого пистолета, под плотной тканью неудобного пиджака, предательски жгла ему спину, но оружие оставалось на месте.
- Никогда так больше не поступай, прошу тебя, – прошептала Полина, обнимая мужа, – не бросай меня.
- Я не бросал тебя, любимая, – Рома взглянул ей прямо в глаза,- нельзя бросить свою жизнь.
Полина прикоснулась к щеке молодого человека.
- Когда ты ушел, я испугалась как в ту ночь. Мне показалось: я не могу дышать. Антон, – Полина заставила себя произнести это имя, – был в моем прошлом, этого нельзя изменить, но никогда, ни на одну минуту, он не был моим мужчиной.
- Ничего не надо менять, милая, – Роман проглотил комок, подступивший к горлу, – только одно имеет значение - сейчас ты со мной.
Губы Романа приблизились к губам Полины с осторожной таинственной мягкостью, прошлись по ним теплой волной, будто желая напомнить свой вкус. Потом осмелели, властно требуя ответную ласку. И окончательно завладели девушкой, ощутив ее нежное вторжение.
Восхитительно чувственная близость вернулась, вместе с вновь обретенным единением.
- Маш, может мне все таки к ней сходить? – взволнованно предложила Надежда Аркадьевна.
- Не нужно, - молодая женщина искренне пыталась выглядеть как можно уверенней, - она скоро придет, не будем ее торопить, ей сейчас нелегко.