Маша только что проводила пациентку и устало опустилась в кресло, за окном стоял погожий летний день, солнце заливало уставший от дождей Петербург золотым ослепительным светом. В такую погоду хорошо было бы прокатиться на катере или побродить в уютном сквере, подальше от дорог. Посидеть на набережной в кафе, медленно наслаждаясь каждым глотком бодрящего кофе. Она старалась думать о чем угодно, только не о …. Ольшанская закрыла глаза, и перед ее мысленным взором тут же возникли события трехдневной давности.
Зал ресторана пустел, и Мария стала почти осязаемо ощущать на себе любопытные взгляды бармена, официантов и засидевшихся посетителей. На душе у нее творилось что-то неладное, девушка боялась признаться даже себе, что именно ее тревожит, и как это похоже на ….. Стоп, нельзя думать об этом, мама всегда говорит, будто дурные мысли притягивают дурные события. Вполне вероятно - так оно и есть. Маша зябко поежилась, предательский холод вползал в душу, яростно выдувая тепло, сберечь которое было смыслом жизни. Обернувшись, она на какую-то долю секунды испытала немыслимое облегчение, в распахнутых дверях зала промелькнул Серж, он кивнул ей и пошел в сторону туалетных комнат. Девушка резко встала, деньги уже давно лежали в пухленькой папке со счетом, и ничто не мешало ей быстро проследовать за Савицким. Возможно, даже слишком быстро. В коридоре с двумя дверями было пусто, на всякий случай девушка осмотрелась и поспешно скользнула в мужскую уборную. Серж стоял у зеркала, и вид у него был, как у человека, который уже, не надеясь ни на что, сорвал под утро в казино банк.
-Ты выглядишь опасно довольным? –заставила себя пошутить Маша, но голос дрожал, и пальцы, защелкнувшие изнутри замок, тоже.
-Нам есть - что отпраздновать,- голос Савицкого звучал хрипло, не совпадая со смыслом сказанного.
Мария посмотрела на Сержа внимательно и поняла: что он безумно устал. Быстро приблизившись к молодому человеку, она проворно развязала узел галстука и, сняв ненавистный для любимого предмет, швырнула его в мусорную корзину, стоявшую тут же. Она бы с удовольствием отправила туда же и того гада, по вине которого они оказались в такой передряге, ведь сколько раз советовала пациентам: представить, как на голову обидчика сыплется содержимое характерного ведерка. Эта мысль вызвала невольную улыбку, Серж улыбнулся в ответ. Маша больше не могла сдерживаться, прильнув к Сергею, она крепко его обняла.
-Я думала: этот ужасный день никогда не кончится, – прошептала девушка.
-Все прошло, родная, мы сейчас поедем в отель, – его руки осторожно поглаживали Машу по спине, успокаивая и согревая – и…
Серж шепнул ей что-то на ухо.
-Ты обещаешь? – она подняла на него глаза, в которых подозрительно блестели тающие искорки.
-Даю слово, – прошептал Паладин, наклоняясь к ее губам.
Через несколько минут они вышли в коридор, почти бегом, миновали холл и оказались на вечерней улице, в сгущавшихся сумерках, все вокруг делалось мрачным и подозрительным. Маша крепко держала Сержа за руку, бросая по сторонам тревожные взгляды, она будет спокойна лишь когда за ними закроется дверь номера и то не до конца. Внезапно ее внимание привлекло что-то, блеснувшее в стороне, там, за припаркованным невдалеке автомобилем. До сих пор ее брала дрожь при этом воспоминании. Один Бог знал: почему она сделала то, что сделала, это произошло чисто автоматически, у нее не было времени на раздумья. В полуметре от них, в стене, возле уличного входа в бар, образовалась своеобразная ниша, повинуясь безотчетному порыву, именно туда девушка толкнула Сержа, тем самым - она спасла ему жизнь. В следующую секунду прогремел выстрел, и если бы Савицкий оставался на месте, то пуля, выпущенная с близкого расстояния выполнила бы свою миссию. Ситуацию спасло и то, что у стрелка не оказалось времени на второй заход, из бара на шум и крик Маши выскочили люди. Позже Ольшанская поняла: что, в конечном итоге, сыграло решающую роль в этом спасительном недоразумении. Ее изысканный каблучок, на новых элегантных туфельках, попал в небольшую ямку на мостовой и, нагнувшись, чтобы его вытащить, не сломав, Мария разглядела дуло пистолета. Стрелок сидел, пригнувшись за машиной, с позиции Сержа его невозможно было заметить. Все то, что произошло дальше, Маша помнила плохо, в памяти четко сохранилось лишь красное пятно, расплывающееся на груди ее любимого, суетящиеся вокруг люди, предложения вызвать скорую. Потом появился еще кто-то, судя по всему пользующийся заметным влиянием, он моментально приказал отвести Сержа и Машу в свой кабинет и вызвал личного врача. Последний констатировал, что рана не опасна и, разумеется, оказал первую помощь. Маша не замечала, что плачет, что ее платье тоже испачкано кровью, все происходящее казалось ей кошмарным сном, и девушка мечтала лишь об одном - проснуться. Но сон был реальным, и каждую секунду становился все страшнее. Да, она сознавала: что ранение к счастью не угрожает жизни Паладина, но его нежелание обратиться в больницу сводило девушку с ума, хотя, она и это понимала, любой нормальный врач обязан докладывать об огнестреле в полицию. Поэтому скрипя сердце Мария уступила, но с той ночи она больше не могла спать, Сержу врач вколол что-то снотворное, а Маша сидела с ним до утра, не сомкнув глаз. Потом они вернулись в свою гостиницу, забрали вещи и отправились в аэропорт. Любезность хозяина клуба простиралась так далеко, что он даже выдал им невесть откуда взявшиеся костюмы, вместо запачканных, чтобы была возможность спокойно добраться до отеля. Позже Серж объяснил, что в заведении есть дресс-код и поэтому имеются прокатные смокинги, а платье просто принадлежало дочери директора. Кстати, вышеупомянутый директор, как бы это сказать попроще, был очень озабочен случившимся, точнее находился вне себя от злости. Маша сквозь пелену страха и отчаянья, слышала: как он на чем свет стоит ругал свою охрану. По его мнению, именно они были виновны в случившимся.
-Что-бы завтра же я никого из вас тут не видел, – взбешенно орал незнакомец,- если вы не в состоянии обеспечить безопасность моих гостей, на кой черт вы мне вообще сдались!
Ситуация осложнялась еще и тем, что обычного человека после подобного можно было уложить в постель и окружить заботой, Палладину роль пациента не нравилась категорически. Он наотрез отказывался обращаться к врачам и целыми днями разъезжал по Питеру, так, словно ничего не произошло. Но Маша то видела, что он все больше бледнел, рана часто кровоточила, Серж почти ничего не ел, и каждое движение причиняло ему ощутимую боль. Оставалась лишь надежда на Рому, утром она взяла с него слово, что он отвезет Сержа на осмотр к Егору Владимировичу. Берестову Маша доверяла.