-А давай-ка, мы с тобой выпьем, – вдруг произнес Хмельницкий.
Серж согласно кивнул. Его удивило, что хозяин не воспользовался прислугой, а налил и принес свой знаменитый коньяк сам.
-Признаться, дорогой, ты меня очень удивил, ты прямо скажи: считаешь я тебя сдал? –вдруг с места в карьер сорвался Хмельницкий.
Брови Савицкого изумленно взлетели вверх.
-Разумеется, нет, – несколько холодно отозвался Серж, – я бы никогда не пришел в ваш дом, чтобы оскорбить подобным предположением.
Эдуард Аганесович неопределенно улыбнулся.
-Тогда, вероятно, ты желаешь: чтобы я это сделал сейчас, в отношении того, кого ты ищешь.
-Мне нет смысла вас обманывать. Да, я хочу именно этого.
-И ты, я полагаю, в курсе, что если бы ко мне с таким вопросом пришел кто-нибудь другой, боюсь, мы бы уже завершили нашу беседу.
-Я в курсе, – все в той же сдержанной манере ответил Паладин.
-Вот, что меня всегда настораживало, так это твоя отчаянная наглость, Паладин, ты испытываешь мое терпение, точнее ты безгранично им пользуешься. Давай поступим следующем образом, мы сейчас поужинаем, потом тебе приготовят комнату, а завтра утром ты поедешь домой, а я забуду о нашем разговоре.
-Я вас понял, – Серж поднялся с места, – извините за беспокойство, вы правы: это действительно была наглость.
-Серж...
-У меня завтра в Питере очень важная встреча, поэтому сейчас мне нужно в аэропорт. Прошу меня извинить.
В этот момент со двора донесся скрип тормозов, затем стук каблучков по паркету и, спустя пару минут, в гостиную ворвалось очаровательное создание, в бело-голубом воздушном сарафане, скроенном по косой линии к низу, по мраморно-золотистым от легкого загара плечам рассыпались рыжие кудри, светло-карие глаза смотрели с веселой беспечностью.
-Папочка, я дома, – звонко возвестила она и замерла увидев направляющегося к дверям Савицкого.
-Серж, – в тоне, каким она произнесла его имя, прозвучала неизбывная ликующая радость, –о Господи, Серж!
В следующую минуту она, не долго думая, сократила расстояние между ними и бросилась в объятия Паладина, так, что ему только и оставалось, что ее подхватить. Савицкий не часто в жизни был так растерян и сбит с толку, как сейчас, вся эта сцена произошла на глазах у отца, а девушка, которую он сейчас обнимал, уже не была тем ребенком из далекого прошлого. Но, похоже, она так не считала.
-Папа, – неохотно выпустив Сержа из объятий, но продолжая держать его за руку, она повернулась к отцу, – как ты мог? Ну как ты мог, не сказать мне: какой у нас гость? Не сказать, что он наконец приехал?
Эдуард однако не производил впечатления расстроенного поведением дочери отца, он мягко улыбнулся,
-Божена, красавица моя, ты никогда не изменишься.
Внезапно Эдуард замолчал, у него в горле застыл комок и все трое, находящиеся в этой комнате, прекрасно поняли: о чем каждый думает в эту минуту.
-Я не знал, что он приедет, клянусь, – сдающимся движением он поднял руки, –Серж, тебе придется по крайней мере поужинать с нами, иначе моя дочь мне этого не простит, а после мы обсудим твою просьбу.
Савицкий посмотрел на Эдуарда внимательно и отрицательно покачал головой.
-Нет, Эдуард Аганесович, вы правы, здесь нечего обсуждать, а на счет ужина, с удовольствием.