-Прошу, - Владислав охотно повел молодых людей в конец зала, к весьма уютному мало приметному местечку, откуда заливом можно было любоваться абсолютно беспрепятственно, – не могу передать, как я рад вашему приходу.
Позади него замаячил запыхавшийся официант, сжимавший в руках пухлое меню в кожаном светлом переплете.
-Влад, расслабься, кстати, кое-что я все-таки помню, – обратился к другу Рябинин, – а именно: твою коронную форель, я ведь не ошибаюсь?
-Я не сомневался, что уж форель-то ты никогда не забудешь, в отличие от меня, – состроив скорбную физиономию, парировал собеседник.
Под сводами залы рассыпался звонкий переливчатый смех.
-Не мудрено, – улыбаясь, продолжила Полина, – ее даже я буду вечно помнить, такого совершенства не подают больше нигде.
-Все, окончательно смутили, пойду распоряжусь. Кирилл, – последняя фраза адресовалась замершему рядом юноше, – прими остальной заказ и принеси бутылку Шардоне.
Задумчиво наблюдая за официантом, колдующим над столом, Полина то и дело соскальзывала взором на мужа. Роман разговаривал с кем-то по телефону и, судя по всему, беседа шла напряженно.
Удивительно, но никогда раньше она не замечала, что бархатные глаза супруга обладают весьма необычным свойством - меняться. Причем в зависимости от настроения менялось не только их выражение, но и цвет. Когда Роман злился или тревожился, они темнели, как океан перед бурей. Когда же смотрел на нее, становились восхитительно солнечными, с глубокими янтарными бликами.
Впервые она обратила на это внимание в реанимации. Память услужливо вернула девушку в ту одинокую палату, тяжелый момент отчаянья и боли, невыразимой никакими словами тоски.
-Прости, любимая, я расстроил тебя, знаю: мы приехали сюда отдохнуть, - виновато проговорил Рома.
Очнувшись от невеселых размышлений, молодая женщина осознала, что муж уже завершил разговор и держит ее за руку
-Произошло что-то неприятное? - обеспокоенно поинтересовалась Поля.
-К сожалению, весьма неприятное, дорогая, - мрачно ответил молодой человек, - все операции по нашим счетам временно приостановлены.
-То есть на счета компании наложен арест? – чуть нахмурившись, уточнила девушка.
-Финансовая служба пока не располагает точными данными, но этого следовало ожидать, органы бездействовать не станут, - немного растерянно пояснил муж.
-Я не понимаю: что происходит, Ром? - негромко продолжила Полина, - это странная цепь совершенно нелогичных событий. Верх глупости - подозревать тебя в краже, никто не крадет у себя самого, в том просто нет смысла. Ведь это была именно твоя партия янтаря, из нее планировалось изготовить крупный заказ. Почему полиция проявляет такое предубеждение!? Я не понимаю, как не стараюсь.
-Если бы мне только удалось вспомнить... - с горечью отозвался Рябинин, - быть может, нам все же воспользоваться медицинской помощью и обратиться к твоей подруге?
Роман посмотрел на жену испытующе.
-К Маше? Но ведь доктор высказался против гипноза, – Полина пыталась не выдать охватившего ее опасения, – он считает, что память должна вернуться сама! Без посторонних вмешательств.
-Я знаю, родная, знаю, - согласно кивнул молодой человек, - однако все эти события... они совершенно не терпят отлогательств....
-Самым главным по прежнему остаешься ты, - взволнованно глядя на него, возразила Поля, - только ты и твое здоровье! Все остальное второстепенно, родной.
В ответном взгляде разлилась безбрежная теплота.
-Спасибо тебе, – тихо произнес молодой человек.
-За что? – Полина с трудом проглотила соленый ком в горле.
-За то, что ты рядом, за то, что ты веришь мне и понимаешь меня, даже когда я сам ни в чем не уверен, - мягко сжимая похолодевшие пальчики, выговорил Рябинин.
-Не благодари меня за это, – Поля судороженно вздохнула, продолжая сдерживать слезы, – я… я должна была понять раньше, тогда возможно всего этого не случилось бы….
-Для меня не важно, что было раньше, любимая, и никогда не будет важным. Я хочу, чтобы ты это знала, - Роман осторожно погладил напрягшуюся ладонь.
Пытаясь справиться с охватившим ее волнением, Полина взяла бокал, окуная губы в прохладный золотистый нектар. Элегантный подарок Бургундии, однажды открытый для нее Ромой, вино, сделанное из самого знаменитого сорта винограда. Тонкий изысканный вкус истинных ценителей.