Поначалу девушке показалось, что он пьян, потому как Роман прошел к лестнице нетвердым сбившимся шагом, и, поднимаясь, тяжело ухватился за перила. Но спиртным совершенно не пахло.
Принуждая себя встать на ноги, Поля неуверенно поднялась и тихонько последовала за мужем, полагая, что супруг направляется в спальню. Однако Рябинин устремился прямиком в комнату сына.
Холод добрался до сердца и сжал его стальною рукой. Что если Рома отнимет у нее Никиту? Накажет свою лживую жену за обман...
Впрочем мысли Рябинина пребывали весьма далеко от планов возмездия. Молодой человек прошел на середину детской, и, скинув пиджак, швырнул его на банкетку. Затем приблизился к кроватке, опускаясь возле нее прямо на пол. Он, не отрываясь, смотрел на крошечное личико их сына, понимая, что случилось то, чего он всегда боялся. Его больше не защищали злость и разгульная жизнь, ничего на свете не могло защитить его от предстоящей изощренной пытки. Полина, его красивая изысканная жена, единственная любимая женщина, была такой близкой все это время, была рядом. Но она не любила, она испытывала к нему лишь сострадание, сострадание к человеку, попавшему в беду. Спасения не было, выхода тоже не было, раньше он мог как-то жить без нее, теперь это определенно сделалось невозможным.
Поколебавшись, Полина вошла в детскую следом. Как бы ни было страшно, но трусливо остаться в стороне и сделать вид, что ничего не произошло, она уже не могла. Сделав еще несколько шагов по пушистому турецкому ковру, девушка тихо позвала:
-Рома...
Муж вздрогнул и медленно повернулся к ней, пользуясь темнотой, он стремился вложить в свой тон как можно больше холодности и безразличия:
-Что тебе нужно?
-Не мне, а нам, – судорожно сглотнув, отозвалась молодая женщина.
-Мне от тебя ничего не надо, – по слогам произнес Рябинин.
Полина отшатнулась, словно рядом с ней вдруг ударила молния, но тем не менее не сдвинулась с места.
-Мы сейчас пойдем к тебе в комнату и поговорим, надеюсь, хотя бы это я заслужила? - бесцветно попросила девушка.
-Я устал, Полина, – хрипло отозвался Роман, ненавидя себя за подобный способ - избежать нежеланного разговора, но услышать ее колкие и белезненные упреки он был пока не готов.
Прием был запретным и с прежней Полиной не срабатывал никогда, но ныне умудрился сломать воцарившийся в комнате лед отчуждения. И все надежды окончательно рухнули, когда Рябинин ощутил у себя на плече руку жены.
-Прости, родной, я…
Мгновенно закипевшая внутри злость заставила его резко подняться, сбросив желанную ладонь, и стремительно покинуть поле боя. Направляясь в свою собственную спальню, он молил небо лишь об одном, чтобы Полина не последовала за ним. Сейчас он был перед ней абсолютно беззащитен, рана на руке разболелась от неосторожных движений, голова тоже раскалывалась. Но, похоже, там, наверху, посчитали, что он еще недостаточно настрадался. Потому что супруга решительно зашла в комнату, и, закрыв за собой дверь, щелкнула выключателем.
-Я не дам тебе от меня сбежать, на этот раз не могу, прости, – начала было Полина, когда ей в глаза бросилось расплывающееся на рукаве рубашки молодого человека красное пятно, – Рома, что это? У тебя кровь?
-Пустяки, царапина, – в голосе Ромы царил обжигающий лед, в то время как он сам, не оборачиваясь, двигался к ванной.
-Подожди, дай я посмотрю! - попыталась протестовать Поля.
-Это не имеет к тебе никакого отношения, дорогая, я приму душ и ложусь спать, вести задушевные беседы у меня нет ни желания, ни сил, - язвительно откликнулся муж.
Полина перестала считать удары, которые пропускала в свое истерзанное сердце. Она не могла терять того Романа, коим он был лишь сегодня утром, не могла, потому что это было все равно, что перестать дышать. Обезумев от досады и боли, девушка рванулась к нему, схватив за руку и вынудив посмотреть на нее.
-Вот потому, я бы все отдала, чтобы ты не вспоминал, – яростно закричала она, – твоя память украла тебя у меня!
Их взгляды схлестнулись, словно острые клинки шпаг. Но янтарные глаза мужа были иными, чем в моменты всех прошлолетних ссор и перепалок. От того, что она в них увидела, девушке захотелось провалиться сквозь землю. Боль, не злость, не ирония, не цинизм, только ничем неприкрытая боль. Опустив руку, Полина отступила в сторону.
-Зачем, – тоже переходя на крик, откликнулся Рома, – зачем ты это делаешь? Лгать больше нет смысла! Я вспомнил, Полина, нравится нам это или нет, я вспомнил все! И у меня к тебе только один вопрос? Зачем? Зачем ты позвала меня назад, зачем вернула с того света? Неужели так сильно ненавидишь?