-Ждем вас к семи, к этому времени привезут заказ из "Причала" - на прощанье напомнила Надежда Аркадьевна.
Серж гнал свою дорогую игрушку, как изволил выразиться донельзя недовольный им босс, по мокрой утренней трассе, пытаясь стряхнуть с души осадок неприятного разговора. Увы, разогнать налетевшие тучи оказалось совсем не легко, а ведь раньше подобное никогда не представляло труда.
«Тебе пора сменить оперативный псевдоним, какой из тебя, к лешему, защитник!» - надсадный металлический голос звучал в ушах, и на этот раз возразить ему было абсолютно нечего. Он совершил столько промахов подряд, что настойчивое требование Консула - сохранить их альянс по меньшей мере удивляло. Особенно принимая во внимание тот факт, что поначалу они почти откровенно не ладили. Не удивительно, ведь вынужденный союзник воспринимал навязанное сотрудничество в качестве малоприятного шантажа.
Уговорами и посулами Паладин день за днем добивался необходимого согласия. Савицкий сжал руль непослушными пальцами: «Чертов Феликс, как некстати ему восхотелось проложить свой янтарный коридор!».
Еще хуже обстояли дела с покушениями на жизнь посредника, попытки повторялись одна за другой, становясь все точнее и изощреннее. Весь его опыт и инстинкты кричали, что Борзов не имеет к ним отношения. Даже сейчас Сержа брала дрожь при воспоминании о недавних затяжных прыжках с Консулом. Лишь благодаря последнему он сам не отправился на тот свет, уже по настоящему, а не согласно придуманной легенде. Парашют не раскрылся вовремя, досадная оплошность инструктора или чей-то коварный умысел?
Скрип тормозов слился с шумом просыпающегося города, Серж откинулся на спинку сиденья, прислушиваясь к затихающему рокоту мотора своего порше. Он понял, понял совершенно четко: случайностью был его нераскрывшийся парашют, но все остальное просто путаница. Он взял чужой ранец, ранец Консула. Вдоль спины пробежал предательский холодок, нужно думать, думать и как можно быстрее. Господи, только бы сейчас его в очередной раз не подвел природный талант, на который Сергей привык полагаться, как на самого надежного в мире партнера. В глубине души он признавал справедливой критику Ермакова. Дружба и любовь лишили его холодного трезвого профессионализма, но отказаться от человека, ставшего почти братом, и женщины, согревшей замерзшую до боли душу одним прикосновением, равнялось тому, что перестать дышать.
Пронзительный звонок телефона ворвался в унылую тишину салона сквозь гул дождя за окном и на дисплее высветилось: Маша.
-Слушаю, родная, - снимая мобильник с приборной панели, мягко проговорил Паладин.
Людмила смотрела в окно кабинета Луганского, сожалея, что находится сейчас не одна. Она видела то, что видела, и это сводило на нет все ее возможности взять ситуацию под личный контроль, как еще сегодня утром приказал шеф.
Всего каких-нибудь несколько минут назад у нее оставалась надежда: договориться с новым юристом «Дара Солнца». Сейчас, наблюдая в высшей степени неожиданную картину, Одинцова поздравила себя с тем, что предупреждена. До боли вонзая ногти в ладони, она смотрела: как внизу на стоянке Роман распахнул для Полины дверцу своей шикарной машины, галантно протянув жене руку. И эта холодная неприступная крепость все же пала под натиском поистине рокового обаяния, ибо они устремились к парадным дверям, не размыкая сплетенных пальцев.
Мила невесело усмехнулась. В этой паре она безошибочно угадала то самое роковое совпадение, отчетливо проступающее даже в выбранном образе. Джинсы, кроссовки, кожаные пиджаки, безумие и хрупкое очарование молодости. Разбить теперь не получиться, с горечью осознала Одинцова. Впрочем любовь ранима, а абсолютного доверия между ними быть точно не может. Значит придется действовать, отступив от первоначального плана.
Тем временем Полина с Романом вошли в элегантный вестибюль. Со стороны небольшого уютного кафетерия им помахала рукой миловидная брюнетка в легенсах и бежевой тунике. Рябинин автоматически поднял руку в ответном приветствии, слишком поздно сообразив, что нарушает этим привычным жестом свою конспирацию.