Полине, которую видимо посетила схожая мысль, не сразу удалось извлечь из недр сумки визитку и набрать номер все сильнее дрожащими пальцами. Вопреки обреченному ожиданию, на другом конце ожил длинный гудок, а спустя пару секунд раздался знакомый голос.
-Сережа, – кроме хрипло произнесенного имени Поля не смогла вымолвить ни единого слова, будто голос внезапно ей отказал.
Маша осторожно забрала трубку из похолодевших немеющих пальцев подруги.
-Серж, наконец-то мы до тебя дозвонились, – собравшись с духом, девушка разом выложила в равнодушный микрофон мобильника события, которые даже страшно было облечь в слова.
-Я понял, – глухо отозвался Паладин,- перезвоню через полчаса.
Мария уставилась на телефон, слушая гудки и не сразу сообразив нажать кнопку отбоя.
Мысль о странном обращении к Сергею молнией промелькнула в голове Полины и тут же исчезла. Сейчас она могла думать лишь об одном. Ей стало казаться, что если она все время будет держать в голове образ мужа, это поможет каким-то мистическим образом исправить жестокую истину.
» Глава 6
- Андрей, мне кажется, что-то случилось, ты видел лицо Полины, когда ей позвонили, она едва не лишилась чувств? - нервно теребя в руках полотенце, которым она последние полчаса протирала фужеры, спросила Надежда Аркадьевна.
- Дорогая, - Андрей Аркадьевич отбросил в сторону взятую было пачку сигарет, припоминая категоричекое недовольство супруги его привычкой - дымить в помещении, - не накручивай себя, Поля сказала, что возникли проблемы в холдинге.
Надежда бросила рассеянный взгляд на изысканно сервированный в гостиной стол. Сегодня она старалась как никогда и снова впустую, будто загадочное проклятье довлело над этим прекрасным особняком. Ей никак не удавалось собрать здесь всех под своим крылом, слышать смех и ни к чему не обязывающую семейную болтовню.
Напоследок усталый взгляд скользнул по висящим у входа настенным часам, старинные ходики принадлежали работе известного флорентийского мастера.
- Скажи на милость, что могло произойти в холдине в это время? - чувствуя, что ее покидают остатки какого-бы то ни было самообладания поинтересовалась женщина, - на дворе почти ночь! Да и трубку она не поднимает, я звонила несколько раз. Как я погляжу, никого не волнует мое беспокойство! Я места себе не нахожу с тех пор как случилась эта проклятая авария. И если раньше моя дочь была простой несчастной в своем неудавшемся браке, то теперь я боюсь за ее жизнь. В них стреляли, Андрей, стреляли, когда они были в ресторане. Роман получил пулю. Пулю, а не счет за карточный долг!
- Надя, прошу тебя, ты преувеличиваешь... - Андрей предпринял слабую попытку успокоить супругу.
- Это ты виноват, что наша дочь вышла замуж за человека с сомнительной репутацией! – в сердцах выпалила Надежда, - зять занимается темными делами, а тебе и дела нет. Давно ли к нам в дом перестали являться эти странные личности, в окружении охранников, более смахивающих на бандитов, чем службу безопасности. Он погубит и себя, и жену с ребенком!
- Наша дочь его любит, - устало отозвался Андрей, - и потом, я не верю, что сын Толика мог ввязаться во что-то дурное. Он еще молод и неосмотрителен в выборе деловых партнеров.
- Я прекрасно знаю о чувствах Полины, - неожиданно кивнула супруга, - лишь они примиряют меня с этим странным союзом. И, разумеется, внук. Но Роман обязан остепениться и перестать творить, что ему в голову взбредет. Хотя бы ради матери, на Лизу до сего дня больно смотреть, хорошо хоть сейчас она гостит у сестры.
- Тебе нужно принять что-нибудь успокоительное, - вздохнув, посоветовал супруг, - у тебя совсем расшатаны нервы.
- Сомневаюсь, что это способно помочь, - раздраженно заметила Надежда, но тем не менее устремилась в сторону кухни.
Сознание возвращалось медленно, и Роман долгое время не мог открыть глаз, ощущая пульсирующие в голове молоточки. А когда молодому человеку все же удалось разлепить веки, его поразила царящая вокруг темнота. Почему то не удавалось не то что пошевелиться, но и поглубже вдохнуть тяжелый пропитанный пылью воздух. Последнего Рябинин не любил с детства, его следствием всегда оставались слезящиеся глаза и бесконечное першение в горле.