Владелец янтарного холдинга вопросов не вызывал. Чего нельзя было сказать о господине Савицком, с самого первого взгляда вызвавшим у Томаса странное беспокойство. Может быть от того он не сразу согласился на диалог, опасаясь быть невольно обманутым этим холодно-отстраненым молодым визитером из России. И пусть он часто общался с русскими, по долгу службы или просто по зову души, отдавая дань памяти Лауре, несшей в себе частичку их бунтарской природы, Сергей казался иным. Недоверчивым, притягательным и опасным. Надменная сдержанность не покидала его ни на минуту. Вежливая улыбка не затрагивала холодных проницательных глаз, мерцающих колючими искрами. Впрочем, сегодня он выглядел совсем по другому, и перемена была настолько разительной, что Том усомнился в своей собственной памяти, хранящей образ этого красивого, но абсолютно бесстрастного лица, на коем вдруг проявились доброжелательность и теплота.
Беррингтон приятно удивился и успокоился. Лаура всегда говорила, что истинно русский человек живет не столько велением ума, сколько зовом души и мятежного сердца. Тому очень хотелось выстроить именно такое партнерство. Ему импонировали откровенно дружеские отношения между будущими компаньонами. Отчего то хотелось войти в их круг, сблизиться, узнать этих людей лучше, выйти за грань чисто делового общения.
Рябинин прозводил впечатление счастливого мужа и отца, Серж чудился завзятым холостяком, что не могло не казаться странным, при его безупречной внешности. И еще дно обстоятельство настораживало.
Том качнул головой, отгоняя непрошенные сомнения. И все таки не смог отмахнуться от зудящего чувства неопределенности. И сразу же по прилете, и во время поездки в "Англетер", и наконец за легким завтраком в невероятно уютном кафетерии, с романтическим названием "Счастье", он видел озабоченность Романа. Который бросал на своего друга откровенно встревоженные взгляды.
Беседе, располагающей и приятной, это никак не мешало, но Том перенял у жены - привычку внимательно относиться к людям, подмечая малейшие нюансы их настроения. Тревога Рябинина была явной и отнюдь не надуманной. И Беррингтона хотел знать ее причину.
Вот только не было ли это бестакностью, попыткой вторгнуться в личное пространство? Об этом лучше подумать позже, когда он выспится и хорошо отдохнет. С этими мыслями Том направился в сторону кровати.
Том оказался удивительно наблюдателен, у Рябинина были причины волноваться, при том очень серьезные причины. После завтрака с Беррингтоном, водитель повез их в офис, куда они не наведывались уже очень давно. Документация требовала просмотра и подготовки перед поездкой в Янтарный.
- Серж, давай заедем в больницу, Егору можно доверяться, ты же знаешь?- испытующе глядя на Савицкого, предложил Роман.
- Ром, я прошу: не стоит преувеличивать, - с досадой проговорил Сергей, - согласен, приятного в случившемся мало, но это не должно влиять на подготовку к контракту. У нас катастрафически мало времени.
- Боюсь, что я даже преуменьшаю, – нервно пробормотал Рома, покосившись на невозмутимо смотрящего на дорогу водителя.
В этот миг он жалел, что не сел за руль сам, это лишало его возможности говорить открыто.
- Штатная ситуация, - как можно более равнодушно откликнулся Паладин.
- Мне так не кажется, к тому же я обещал Маше, что мы заглянем в клинику, – вздохнул Рябинин, пуская в ход козырную карту, - и не хочу оказаться обманщиком.
- Что? – последнее заявление пробило невозмутимую броню Сержа, резко обернувшегося к сидящему на заднем сидении другу, – Маша взяла с тебя слово?
- Да, - покаянно кивнул Роман, - и я не вижу причины его не исполнить.
- Скажу тебе больше, друг мой, - иронично заметил Савицкий, - я даже боюсь себе представить: что будет, если мы попробуем это сделать.
- Значит, едем к Егору, – в голосе Рябинина скользнуло явное облегчение.
- Как вижу: доверия к столичному специалисту у вас обоих не имеется, по-моему он неплохо выполнил свою работу, - ворчливо ответил Серж.
- Не то чтобы я сомневался, однако учитывая некоторые аспекты, он едва ли мог хорошенько тебя осмотреть и дать верное заключение, - пожал плечами Роман.
- Ладно, - сдался Сергей, - давай заедем в твоему эскулапу, то-то он нам обрадуется.
Рома деланно усмехнулся.
- Толь, перестройся здесь в правый ряд, заскочим в центральную, – последние слова явно адресовались сидящему за рулем юноше.
- Хорошо, Роман Анатольевич.
Полине отчаянно пыталась успокоить нервы. Возможный приезд Маши ожидался лишь через часа полтора, утром Ольшанская вела прием, к тому же она и сама нуждалась в утешении, так что пришлось искать другие варианты.