Полина прижалась щекой к спине мужа, обвив его руками за талию.
-Я тебе верю, любимый, – почти шепотом произнесла она, – я сегодня хотела устроить стирку,- чуть громче продолжила девушка, – и нашла в шкафу твою рубашку, ту самую - розовую, которая мне нравится…. Она....
Полина запнулась.
Роман обернулся, его руки коснулись лица жены, и то, что он увидел в ее глазах его потрясло. Там была боль, боль которую он знал сам слишком хорошо, чтобы не понимать как трудно ее преодолеть.
-Она пропахла женскими духами, насквозь, а на воротнике была помада, – быстро выпалила девушка, боясь, что иначе не сможет произнести этих слов.
Роме хотелось, чтобы он ослышался, то что сказала Полина было невозможным, но оно было. И что теперь сказать или сделать, оставалось неясным. Его слово будет против факта, факта, который в недавнем прошлом был правдой. Но сказать надо что-то очень срочно, иначе Полина поймет его молчание за признание вины.
-Я могу тебя сейчас попросить? –он смотрел ей прямо в глаза.
Полина слегка кивнула, она сама не знала: чего хотела, а чего боялась.
-Поверь мне, поверь мне, а не этой рубашке, мне надо самому разобраться прежде, чем что-то объяснить. Я знаю, что много раз обманывал твое доверие, что ты сегодня почувствовала….В моей жизни нет другой женщины и никогда не будет, пожалуйста, поверь мне.
Страх отступил и растаял на самом дне души, вдруг стало очень легко. Полина видела в глазах своего мужа любовь и мольбу, видела в его глазах только себя, она знала, что в сердце Ромы нет места для другой. И знала сейчас, как ему трудно, трудно доказать то, что не имеет доказательств, точно в такой же ситуации муж ей поверил, он не позволил Антону разрушить их мир.
-Я тебе верю, – она подалась вперед и крепко его обняла, – мы вместе во всем разберемся.
-Спасибо, родная, – прошептал Рома, целуя ее волосы.
Ранним утром следующего дня была суббота. Один из самых любимых дней недели для Маши. Субботним утром она любила поспасть подольше, приготовить особенный завтрак и посмотреть по НТВ обычные утренние проекты кулинарные и не очень. Примечательным было еще то, что Серж относился к ее телевизионным пристрастиям терпеливо, не пробуя отвоевать время для новостей, видимо всяческих хроник ему абсолютно хватало в жизни. Он предпочитал долгую расслабляющую ванну, пока Маша наслаждалась просмотром. Но сегодня об отдыхе пришлось забыть, будильник прозвонил в восемь утра, и пока любимый принимал душ, Маша готовила быстрый перекус на скорую руку. Через сорок минут Савицкий должен был быть в Англетере, а Маша в кабинете своего офиса "Плаза", на Новочеркасской. Ольшанскую сильно беспокоила новая пациентка, не говоря уже о ее ребенке, для своего возраста ( ему недавно исполнилось пять) мальчик был очень замкнут и неразговорчив. Руки Сержа привычно обняли ее сзади за талию.
-Если ты не вспомнишь об омлете, от него останутся угольки, – в его голосе слышались веселые нотки.
-Ох, я что-то совсем задумалась.
-О чем, солнышко? – Савицкий сел в кресло у стола, отправляя в рот одну из маленьких хрустящих печенек, лежащих в вазочке.
-Сладкоежка, – Маша тепло улыбнулась.
-Виновен, – согласно кивнул молодой человек, в его глазах заплясали искорки смеха.
Таким он бывал в последнее время очень редко, расслабленным и спокойным.
-Так о чем же?
-О том, что не всем так повезло, как мне, – Маша поставила на стол: тарелку с омлетом, хлебницу, две чашки дымящегося кофе, сливочник и симпатичную пузатую сахарницу.
-В смысле? – Серж потянулся за второй печенькой.
-Не всем в жизни удается встретить надежного, ласкового, заботливого, любящего мужчину, который не пытается тобой манипулировать, не запирает дома и, главное, не поднимает на женщину руку.
Серж едва не поперхнулся после последней фразы, рядом стоял стакан с соком, из которого он сделал быстрый глоток.
-Боже мой, вот уж не думал, что кажусь тебе таким идеальным, – он видел, что Маша расстроена который день, видимо, была сложная пациентка, и сейчас ему хотелось как-то разрядить обстановку.
-Ты кажешься мне замечательным, – Маша приблизилась, и Паладин притянул ее к себе, усадив на колени.
-А кто не кажется? – его губы шаловливо касались шеи дразнящими поцелуями.