Однако теперь настроение Луизы менялось каждый час: то ей хотелось отдать распоряжение, чтобы прислуга начала собирать её вещи в дорогу, чтобы незамедлительно отправиться в Лондон. Но когда девушка представляла свою встречу с Дэвидом - неловкое молчание, взгляды в сторону, чтобы, не дай бог, не выдать себя, - она передумывала. То ей казалось, что время словно застыло, дни ползут медленно и тягуче, и ждать Рождества ещё так долго, и она вздыхала каждое утро, заглядывая в календарь и зачёркивая минувший, пустой день. То, напротив, ей казалось, что тот момент, когда ей всё же придётся уехать в Лондон, к мужу, неумолимо приближается слишком быстро, и оттянуть его не представляется возможным. Иногда она принималась жалеть о том, что посоветовала Дэвиду уехать учиться, ведь тогда она перестанет его видеть; то, наоборот, считала, что, если он уедет, так будет только лучше, и это принесёт ей облегчение, избавив от терзающих её мыслей. Однажды, в один из тех моментов, когда она начинала тосковать по Дэвиду особенно сильно и еле удерживалась от того, чтобы не уехать в Лондон, Луиза, чтобы найти себе хоть какое-то утешение, пришла в комнату секретаря. Девушка, словно вор, прокралась в неё тихо и незаметно, подошла к кровати, отодвинула её полог и прилегла на неё, уткнувшись носом в подушку. Она хотела почувствовать запах кожи и волос Дэвида, потереться щекой об его подушку. Но, увы, постельное белье пахло только мылом, потому что служанки, когда секретарь покинул Брайтвуд-холл, сменили его на чистое. И даже эта мелочь расстроила Луизу. Но после этого девушка стала приходить в комнату Дэвида каждый день. Там она читала его тетрадь со стихами. Иногда Луиза делала это со словарём в руках, для того чтобы точнее понять смысл стихов, написанных на итальянском. И уже в который раз она перечитывала акростих, в котором было зашифровано её имя. И всё чаще, размышляя о своих чувствах, Луиза повторяла последнюю строку его стиха: "ад или рай сулит". Она сама задавалась себе этим вопросом, что её ждёт: ад или рай. И чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что - ад. После, вернув тетрадь в стол, Луиза пускалась в воспоминания. Она вспоминала дни, проведённые в Брайтоне, такие безмятежные и счастливые. Вспоминала, как Дэвид нёс её на руках, после её падения с лошади, а она прижималась к его груди, на которой проступали капельки пота. И воображала, что чувствовала бы она тогда, если бы знала, что он любит её, и, выходит так, что и он ей далеко не безразличен. Луиза вспоминала, как он признавался в том, что полюбил, а она, глупая, пыталась выведать, кем была та таинственная незнакомка. Затем, как он читал ей книги, а она, сидя подле него, рассматривала черты его лица. Как в этой комнате вытирала с него кровь, и спрашивала себя, поступила бы она точно также полгода назад или сразу бы доверила ухаживать за ним Кэти. Ах, если бы всё можно было вернуть назад, и заново пережить все те моменты, когда они могли прикасаться друг к другу, не смущаясь и не боясь выдать себя. Но, увы, больше этому уже не суждено повторится, никогда.
Но наконец, независимо от желаний и настроений Луизы, наступила предрождественская неделя. Накануне девушка написала письмо мужу, в котором извещала о своём приезде, и принялась готовиться к отъезду. В Лондон прибыла она к полудню и, как только она переступила порог дома, сердце её учащённо забилось, но не от предвкушения встречи с секретарём, она боялась, что по выражению её лица, по взглядам, которые она будет бросать на молодого человека, а это будут уже совсем другие взгляды, все догадаются о том, что леди Луиза как-то по-особенному относится к Дэвиду Флориани. Однако присутствие Кэти заставляло Луизу прятать свои эмоции и стараться держаться как можно более естественно. Но в холле, кроме слуги, девушек никто не встретил, значит, раньше, чем во время обеда, Луиза Дэвида не увидит. В присутствии же мужа, девушка надеялась, у неё получится вести себя как обычно, и она не будет краснеть или бледнеть, как пансионерка при встрече с хорошеньким пареньком. До обеда же было ещё несколько часов, а хлопот у Луизы немало: нужно было распаковать вещи, навести порядок в шкафах, да и себя привести в порядок после дороги. И эти заботы должны были отвлечь девушку от её волнений. Но вот позвали к обеду. Настраивая себя на то, что ей следует быть хладнокровной, Луиза шла по дому в сторону обеденной комнаты. Прежде чем открыть дверь, за которой находился молодой человек, которого она не видела три недели и которого любила две из них, девушка выдохнула. Войдя в обеденную комнату, Луиза старалась не смотреть на Дэвида, хотя ей и следовало поприветствовать его наравне с мужем. Но одновременно Луизу мучило и любопытство: что чувствует молодой человек, что он переживает, то же самое, что и она, или он стал ещё более безмятежным с тех пор? Тем временем приступили к трапезе. Лорд Рэндольф принялся расспрашивать свою супругу о том, как она провела последние недели в Брайтвуд-холле, не скучала ли она. И Луизе пришлось врать, что почти не скучала, разучивая новые музыкальные пьесы и читая книги. Но девушке показалось, что ей не удалось ответить с той беззаботностью, которую она хотела бы придать своему голосу, слишком уж это вышло наигранно. И, чтобы это побыстрее забылось, она принялась расспрашивать мужа о репертуаре лондонских театров, выразив желание посетить какой-нибудь из них в самое ближайшее время. И лорд Рэндольф стал рассказывать о том, что на днях он с Дэвидом смотрел "Отелло" в Друри-лейн. (Луизе же в выборе именно этой пьесы показался дурной знак.) Высказав своё впечатление, мужчина попросил секретаря поделиться своим мнением об игре актёров. И Луизе волей-неволей пришлось перевести свой взгляд на молодого человека. Тот принялся высказывать своё мнение, и девушка отметила, что голос Дэвида был вполне ровным, ничего не выдавало в нём то, что он испытывает к жене своего патрона какие-то чувства. И от этого Луизе стало сразу как-то спокойней. Ведь всё, что оставалось теперь - это справиться ей со своими чувствами. На следующий день супруги договорились пойти в театр, послезавтра Луиза отправится по магазинам, чтобы прикупить подарки к Рождеству. Затем девушка навестит свою матушку и подругу, Эмили Бьютихилл. В общем, до самого Рождества каждый день Луизы будет занят, и её почти не будет дома, чему она была только рада - это отвлечёт её от всяких ненужных мыслей. В дальнейшем Луиза виделась с Дэвидом только во время трапезы, и то часто только за завтраком. Молодые люди, словно выполняя какой-то негласный уговор, заключённый между собой, старались не обращаться друг к другу лишний раз и обходились лишь приветственными и прощальными фразами. Если же им доводилось случайно столкнуться в коридорах дома, Луиза вежливо улыбалась, но спешила как можно быстрее разминуться с молодым человеком. Правда, ей очень хотелось узнать о состоянии здоровья Дэвида после его драки с Тоби, но напрямую девушка не решилась расспросить его, и ей пришлось выведывать всё через Кэти. Но что мог ответить молодой человек горничной, кроме того, что с ним всё в порядке.