и, как о какой-то формальности, навеянное ей скучной церемонией в церкви, - да и что там кривить душой, для неё этот брак был по расчёту, - теперь переменилось. Было совершенно очевидно, что уж для самого лорда Рэндольфа его свадьба имела гораздо большее значение, чем для Луизы. Конечно, ему не хотелось ударить в грязь лицом перед гостями. Однако и к ней, к своей невесте, он проявил столько внимания и заботы - все эти подарки, новые платья, обновлённый интерьер её комнаты. И девушке стало как-то неловко: ей казалось, что она не заслуживает всего этого. Прежде она думала, что всё, что нужно лорду Уилдсорду от неё, чтобы она родила наследника, по крайней мере, так уверяла её матушка. Но теперь Луиза видела, что тот очень ответственно отнёсся к своей роли мужа и наверняка ожидает, что и девушка со всей серьёзностью отнесётся к своим обязанностям в качестве супруги. Впрочем, Луиза была готова к этому, ведь она с самого начала знала, на что шла. И, хоть она и не любила своего мужа, она собиралась относиться к нему со всем уважением, которого тот заслуживал. А он, несомненно, его заслуживал. Испытывал ли лорд Уилдсорд какие-то чувства к своей невесте? Луиза никогда не задавалась таким вопросом, ведь ей с самого начала объяснили, что всё, чего от неё ждут - это рождение наследника. Луиза не видела влюблённости в неё со стороны супруга. По крайней мере, мужчина никогда больше не смотрел на неё тем взглядом, который был у него на благотворительном приёме в честь эмигрантов, то есть в тот день, когда он в первый раз увидел девушку. Как будто бы мысль о том, что мисс д'Этрэ станет его женой, успокоила его и охладила его чувства, хотя он и был с ней всегда неизменно любезен. Что ж, может, это было и к лучшему. Потому что, если бы лорд Рэндольф вёл бы себя как-то иначе и проявлял бы неуместную пылкость, это стало бы тягостным для девушки, ведь она не могла разделить чувств своего мужа. Когда с осмотром дома было покончено, Луиза попросила Кэти разыскать мадам д'Этрэ: ей хотелось похвастаться перед матушкой тем нарядом, в котором она появится сегодня вечером перед гостями, а также показать ей убранство своей комнаты. Когда мадам д'Этрэ вошла в комнату своей дочери, она, как прежде и её дочь, принялась с восхищением осматривать интерьер. - Твоя комната просто великолепна, у лорда Уилдсорда прекрасный вкус! - восклицала она. - Полностью переделать интерьер за каких-то три недели! Да и сам дом - ты уже успела осмотреть его? Не правда ли, он великолепен? Ах, с каким удовольствием я осталась бы в нём навсегда! - О да, матушка! Дом действительно прекрасный! - разделила девушка восторг мадам д'Этрэ. - А парк! Ты видела парк? - Немного, но он мне тоже понравился, - ответила дочь. - Ну, так ты теперь не жалеешь, что стала хозяйкой всего этого, леди Уилдсорд? - У меня нет причин для сожаления, матушка. - И ты счастлива, девочка моя? - спросила мадам д'Этрэ. - Да, наверное, - ничуть не лукавя, ответила Луиза. - Я так рада за тебя, - сказала женщина, ласково обняв свою дочь, словно та на отлично выполнила её поручение. Ведь теперь мадам д'Этрэ почувствовала, что то небольшое угрызение совести, которое всё-таки мучило её до сих пор (ведь дочь её выходила замуж не по любви, а по её настоянию за человека намного старше её), улетучилось, словно дым. - Вот видишь, Луиза, как хорошо, что ты меня послушалась. После девушка принялась демонстрировать матери платье, которое наденет к сегодняшнему балу. - Оно прекрасно подойдёт к цвету твоих глаз, - оценила наряд мадам д'Этрэ. - Я уверена, что во время бала ты затмишь всех дам, а мужчины не будут спускать с тебя глаз. Надеюсь, среди них будут те холостые мужчины, что уже имели удовольствие видеть тебя раньше, но не решились попросить твоей руки. Пусть же теперь они кусают от зависти локти. - Ах, матушка, вы к ним слишком жестоки, - смеясь, сказала Луиза. - Надеюсь, дорогая, ты понимаешь, как тебе повезло. Тебе попался такой внимательный, заботливый муж. И ты будешь жить отныне в таком доме! - с некоторой степенью зависти сказала мадам д'Этрэ, ведь ей самой-то предстояло вернуться в скромную квартирку в Сити. Но наконец через пару часов начали съезжаться гости. И Луиза, переодетая в жемчужно-голубое платье и с бриллиантовым колье на шее, стояла рядом с мужем возле дверей бального зала и приветствовала прибывающих гостей. Все гости были знакомыми и соседями лорда Уилдсорда, и поэтому Луиза никого из них не знала. Они тоже видели девушку впервые и поэтому, насколько это было возможно (не переходя приличий), изучающе рассматривали новую жену лорда Уилдсорда. И в глазах некоторых гостей, девушке казалось, она читала удивление: вероятно, они не ожидали, что леди Луиза окажется столь молода, хотя об этом и ходили слухи. Конечно же, все гости поздравляли супругов и желали им счастья, кто-то искренне, кто-то лицемеря. Но всё же большинство гостей было настроено весьма доброжелательно: они уважительно относились к лорду Уилдсорду и прекрасно понимали, почему он сделал такой выбор - Брайтвуд-холл нуждался в наследнике и жениться на молодой, здоровой девушке было самым правильным решением. Однако из всех гостей Луизе запомнился только один. Его представили как Джереми Уормишем. Это был молодой человек, лет двадцати пяти, прибывший в Брайтвуд-холл вместе со своим отцом - лучшим другом её мужа, так он его представил, - и со старшим братом. Этот Джереми Уормишем особо долго рассматривал новоиспечённую леди Уилдсорд, даже не пытаясь скрыть того, что он ею сильно заинтересовался. И его взгляд был взглядом оценщика: так охотник рассматривает борзого щенка, которого собирается приобрести. Луизе стало не по себе от столь пристального внимания к себе Джереми Уормишема, и невольно у неё даже пошли мурашки по коже. Потом молодой человек как-то хитро ухмыльнулся, и в этой ухмылке тоже не было ничего доброго. Однако затем настала очередь молодых супругов Бьютихиллов. Миссис Эмили Бьютихилл особенно тепло поприветствовала Луизу. Она сообщила девушке, что их имение ближайшие к Брайтвуд-холлу и выразила надежду, что это поспособствует их дружбе и они будут частенько наведываться друг к другу в гости. На что Луиза ответила, что совсем не против этого, и даже, наоборот, рада. Эмили Бьютихилл, в отличие от Джереми Уормишема, произвела на Луизу самое благоприятное впечатление: её глаза светились добротой и искренностью. И Уормишем был забыт. Но наконец Луизу познакомили со всеми гостями, явившимися в Брайтвуд-холл, и начались танцы. Супруги Уилдсорд встали друг против друга, возглавив ряд танцоров, и музыканты заиграли полонез. После полонеза Луиза танцевала другие танцы с другими партнёрами, но неизменно всякий раз, когда ей приходилось прошагивать мимо Джереми Уормишема, она натыкалась на его пронзительный взгляд, направленный на неё. И это смущало девушку: почему он так смотрит на неё, что в ней не так? Луиза старалась улыбаться, чтобы скрыть своё смущение: ей ни в коем случае не хотелось подавать вида, что этот незнакомый ей ещё человек способен заставить её чувствовать себя неловко. Поначалу Уормишем стоял в стороне, скрестив руки на груди, и временами хмурился, но иногда его взгляд наполнялся каким-то огнём, словно он затеял нечто хитроумное, и заранее наслаждался тем, как ему удастся осуществить свой замысел. Но наконец и он решился пригласить девушку на танец. Луиза, разумеется, не могла отказать без явных причин, и, как бы ей не хотелось этого, вынуждена была согласиться. Во время котильона Джереми Уормишем продолжил всё также как демон смотреть на Луизу, и та не знала уже куда себя деть от его пристального взгляда. Девушка почувствовала, как запылали её щёки, она начала сбиваться и забывала, в какую сторону ей следует поворачиваться в следующем движении. Луизе хотелось, чтобы этот танец, доставлявший ей столько неудобств и волнений, побыстрей бы уж закончился. И всякий раз, когда она вставала в пару с другим партнёром, было для неё, хоть и мимолётным, но передыхом. Когда же музыканты наконец сыграли последние ноты, молодой человек, крепко зажав ладонь девушки в своей руке, чтобы она и не думала вырвать её, поцеловал обнажённые кончики её пальцев. Когда Уормишем выпустил её руку, Луиза поспешно отошла в самый дальний угол зала и, повернувшись спиной к танцующим, принялась усердно обмахиваться веером, надеясь, что свежие вихри воздуха сгонят краску с её лица. К тому же ей следовало восстановить дыхание. О том, чтобы танцевать с кем-то ещё в ближайшее время, Луиза не могла и помыслить: ей необходимо было передохнуть. Поэтому, немного придя в себя, она направилась к столу, чтобы выпить чего-нибудь освежающего и перекусить. Присев за столик, девушка принялась искать глазами своего мужа. Ей хотелось знать, видел ли он, в какое смущение сумел ввести её Джереми Уормишем (ей было одновременно и неловко за это, но, с другой стороны, ей хотелось, чтобы лорд Рэндольф оградил её от дальнейшего вынужденного общения с этим молодым человеком, который, с первых же минут знакомства с ним, стал ей неприятен). Луиза нашла своего мужа танцевавшим с какой-то дамой, и по его беззаботному виду было очевидно, что он совершенно не подозревал, что пару минут назад его юная жена пережила несколько неприятных волнений из-за другого мужчины. Тогда девушка принялась выискивать свою мать, но та увлечённо болтала с каким-то джентльменом. Луиза почувствовала себ