умать и воображать невесть что. Даже представить не могу, что за причина могла рассорить вас с сыном на долгие годы. Мне кажется, что вы такой человек, с которым невозможно поссориться. Наверняка причина в вашем сыне, вероятно, он совершил нечто такое, чего нельзя простить. - Вам не стоит фантазировать, мисс. Возможно, что у моего сына не самый лёгкий характер, но он не совершал ничего такого, за что я мог бы всерьёз сердиться на него. Напротив, я им очень горжусь. Надежда же на то, что когда-нибудь мы помиримся, никогда не покидала меня. Он просто ещё слишком молод, чтобы научиться прощать. Но я верю, что когда он повзрослеет, то научится этому, всё поймёт и простит меня. - То есть этим вы хотите сказать, что это вы виноваты перед ним? Но я никогда не поверю в это. - Мой сын так думает. Но, на самом деле, здесь нет виноватых. Нами играла судьба, если можно так сказать. - Ах, но мистер Флориани, вы не представляете, как же теперь мне хочется познакомиться с вашим сыном. Уж я бы обязательно заставила его помириться с вами. Где я могла бы повстречать его в Лондоне? - А вы не боитесь, что ваш поклонник начнёт ревновать вас к нему? Мой сын достаточно привлекательный молодой человек, и многие девушки пытаются завоевать его внимание, по крайней мере, в этом пытается убедить меня моя жена. - И он ни с кем-нибудь не помолвлен? - Насколько мне известно, нет. В первую очередь, он хочет сделать карьеру. - А у вас нет его портрета? Мне бы хотелось самой оценить, насколько привлекателен ваш сын. Впрочем, если он хоть немного похож на... Девушка хотела сказать: "похож на вас ", но не решилась закончить фразу и замялась, опасаясь, что эти слова выдадут её, что когда-то она была увлечена мистером Флориани. - Увы, его портрета у меня нет, зато у меня есть портрет его матери. И посмотрев на него, вы можете через её портрет понять, насколько красив мой сын. Не хотите ли взглянуть? - О, разумеется, хочу, - воскликнула Маргарет с горящими глазами. Дэвид сунул руку в карман сюртука и достал оттуда медальон на цепочке. Однако серебряная цепочка завязалась в узел и вытянула следом за собой жемчужный браслет, тот самый, который дала Дэвиду Луиза перед тем, как он отправился на решающий разговор со своим сыном два года назад. Мужчина принялся развязывать узел цепочки, чтобы высвободить браслет. - Что это за вещица? - спросила Маргарет, глядя на браслет. - Этот браслет принадлежит моей жене. Она дала мне его, когда думала, что мне может угрожать опасность. Какая-то цыганка нагадала ей, что жемчуг сможет уберечь нас от несчастий. С тех пор я всегда ношу его в кармане вместе с медальоном. - Дэвид улыбнулся. - Вам, наверное, кажется смешным, что мужчина тридцати девяти лет, как какой-нибудь сентиментальный юнец, таскает с собой повсюду украшения своей жены. - О, нет, что вы! Напротив, я нахожу это очень трогательным. И, знаете, я тоже очень люблю жемчуг. Ведь моё имя - Маргарет, что на греческом значит "жемчужина". Мне его всё время дарят на дни рождения. Но скажите, этот браслет и вправду сберёг вас от несчастий? - Не думаю, что причина в браслете. На самом деле никакой опасности тогда для меня не существовало. Сейчас же я ношу его с собой не как амулет, а потому что когда-то его носила моя жена. Когда я начинаю скучать по ней, то засовываю руку в карман, нащупываю там браслет, глажу пальцами гладкие жемчужины и мне кажется, что в эти моменты я дотрагиваюсь до кожи своей жены. - Вы так сильно её любите? Ах, как я ей завидую. Как бы мне хотелось, чтобы и меня любили так же! Ну открывайте же быстрее медальон, мне так не терпится взглянуть на вашу жену! Дэвид открыл крышку и протянул медальон девушке. - Как я и ожидала, - сказала Маргарет, рассматривая портрет Луизы. - Она очень красива и так молода. - Художник писал его с портрета, сделанного, когда моей жене было двадцать один год. Сейчас, как вы можете догадаться, раз у неё есть восемнадцатилетний сын, ей немного больше. - Это ведь достаточно дорогая вещица, - сказала Маргарет, разглядывая серебряный медальон, отделанный тонкой филигранью. Да и по наряду Луизы, её причёске и благородной осанке, можно было сделать вывод, что женщина принадлежит к высшим слоям общества. Поэтому Дэвид решил, что ему не стоит скрывать этот факт, хотя, безусловно, он понимал, что это вызовет у его собеседницы ряд вопросов. - Моя жена - дочь французского дворянина, казнённого в годы революции во Франции. Её мать, как и тысячи французов тогда, вынуждена была вместе с дочерью эмигрировать, чтобы их не постигла та же участь. - Наверное, вы влюбились в неё сразу, как только увидели, а она в вас. Ведь так бывает: любовь с первого взгляда. - Нет, напротив, - улыбнулся Дэвид. - Мне понадобилось время, чтобы понять, что я её люблю. - Не может быть! Она такая хорошенькая на портрете. - Когда мы познакомились, она была замужем, к тому же разность наших социальных положений не позволяла мне и думать о том, что эта девушка когда-нибудь может стать моей супругой. Она была женой знатного и богатого человека, а я - всего лишь секретарём, полностью зависящим от покровительства своего патрона. Между нами не могло быть ничего общего. К тому же я считал её корыстной, так как вышла замуж она не по любви, а по нужде за человека, который был старше её на сорок лет. И за это я осуждал её. Сам я в то время был романтичным юношей, стремившимся к непостижимым идеалам и знавший о жизни только то, что вычитал в книгах. И, несмотря на то, что моя мать была самой простой женщиной, я никогда не знал нужды, за исключением самых ранних лет, когда мы жили в Италии. Мой патрон обеспечивал мне безбедное существование, я был избалован его милостью и не понимал, что значит жить, думая о том, где бы достать кусок хлеба. - Что же случилось потом? - Вопреки всему, я всё же влюбился в эту девушку, потому что не мог не влюбиться. Когда я узнал её лучше, то понял, что она вовсе не такая, как я думал о ней первоначально. - Но когда вы поняли, что влюблены в неё? - Когда увидел, как она играет с детьми, - улыбнулся Дэвид. - Это были чужие дети, её гостей. Но она взялась развлекать их, водила с ними хоровод, играла в салочки. И у меня в тот момент словно открылись глаза. Я тогда не мог не залюбоваться ею, когда она проносилась мимо меня с задорною улыбкой, с румянцем на щеках, с растрёпанными волосами от беготни. Она дурачилась вместе с этими детьми, позволяя им делать с нею всё, что они захотят, словно сама была ребёнком. Я понял, что всё это время был несправедлив и слишком строг к ней, ведь на самом деле над нею довлели лишь обстоятельства. - И что же, вы признались ей в своих чувствах? - Нет, это было невозможно, ведь она была замужем. Я таил эти чувства в себе, тщетно пытаясь избавиться от них. - А она отвечала вам взаимностью? - В начале, разумеется, нет, ведь приличные, замужние девушки не должны обращать внимание на посторонних мужчин. Но, видно, провидению было угодно, чтобы мы были вместе. - И вы поженились. Но что случилось с её мужем? - Как я уже говорил, он был гораздо старше своей жены. У него было больное сердце, и однажды оно не выдержало. - Для вашей жены это был, наверное, определённый шаг - выйти замуж за человека, стоящего гораздо ниже её по положению в обществе. - На самом деле для нас это уже давно не имело никакого значения. Мы слишком долго знали друг друга и слишком долго боролись за своё счастье. К тому же, так как мы оба принадлежим к католической вере, то венчались мы во Франции, почти тайно. Как вы понимаете, в Британии наш брак не может быть признан действительным, и поэтому моя жена по-прежнему считается вдовой и носит имя своего первого мужа. - Но это так несправедливо! - возмутилась Маргарет. - Вы не можете называться мужем и женой только из-за того, что вас венчал не англиканский священник! - И ещё из-за того, что наше общество ещё полно предрассудков и не любит смешанных браков. - Но как же ваш сын, чьё имя он носит? - Он носит имя моей жены. Когда он родился, моя жена была замужем за своим первым мужем. - Так значит... - но дальше девушка не решилась продолжить. И за неё закончил фразу Дэвид Флориани: - Да, мисс Маргарет, мы состояли в преступной связи. Но мы слишком любили друг друга. - Но кого ваш сын считает своим отцом? - Он совсем недавно узнал правду, всего лишь несколько лет назад. И, как вы понимаете, его не очень обрадовала новость о том, что оказывается, его отец вовсе не дворянин, а человек не самого высокого происхождения. - Да, должно быть, для него это было большим потрясением, - предположила девушка, впечатлённая историей, которую только что услышала. - Так вот почему вы не ладите со своим сыном? Он не желает вас признавать? - Всё верно, мисс Маргарет. Как я не хотел говорить об этом, но у вас достаточно ловко получилось выведать у меня все мои тайны. - Но, мистер Флориани, теперь у меня появилось ещё более горячее желание познакомиться с вашим сыном. Я бы объяснила ему, что так негоже поступать с собственным отцом. Нельзя отрекаться от отца, кем бы он ни был! - Мисс Маргарет, благодарю вас за ваше сочувствие ко мне. Но я и моя жена, мы уверены, что когда-нибудь сын сможет простить нас. На самом деле он добрый, с пылким сердцем молодой человек. Просто, он считает себя обманутым. - Нет, - замотала отрицательно головой девушка, - я не верю, что он таков. На самом деле, у него нет сердца. Ведь это же из-за него вы вынуждены жить со своей женой в разлуке. Наверное, ему никогда не приходилось любить, иначе он никогда бы так не