, что я её люблю. - Не может быть! Она такая хорошенькая на портрете. - Когда мы познакомились, она была замужем, к тому же разность наших социальных положений не позволяла мне и думать о том, что эта девушка когда-нибудь может стать моей супругой. Она была женой знатного и богатого человека, а я - всего лишь секретарём, полностью зависящим от покровительства своего патрона. Между нами не могло быть ничего общего. К тому же я считал её корыстной, так как вышла замуж она не по любви, а по нужде за человека, который был старше её на сорок лет. И за это я осуждал её. Сам я в то время был романтичным юношей, стремившимся к непостижимым идеалам и знавший о жизни только то, что вычитал в книгах. И, несмотря на то, что моя мать была самой простой женщиной, я никогда не знал нужды, за исключением самых ранних лет, когда мы жили в Италии. Мой патрон обеспечивал мне безбедное существование, я был избалован его милостью и не понимал, что значит жить, думая о том, где бы достать кусок хлеба. - Что же случилось потом? - Вопреки всему, я всё же влюбился в эту девушку, потому что не мог не влюбиться. Когда я узнал её лучше, то понял, что она вовсе не такая, как я думал о ней первоначально. - Но когда вы поняли, что влюблены в неё? - Когда увидел, как она играет с детьми, - улыбнулся Дэвид. - Это были чужие дети, её гостей. Но она взялась развлекать их, водила с ними хоровод, играла в салочки. И у меня в тот момент словно открылись глаза. Я тогда не мог не залюбоваться ею, когда она проносилась мимо меня с задорною улыбкой, с румянцем на щеках, с растрёпанными волосами от беготни. Она дурачилась вместе с этими детьми, позволяя им делать с нею всё, что они захотят, словно сама была ребёнком. Я понял, что всё это время был несправедлив и слишком строг к ней, ведь на самом деле над нею довлели лишь обстоятельства. - И что же, вы признались ей в своих чувствах? - Нет, это было невозможно, ведь она была замужем. Я таил эти чувства в себе, тщетно пытаясь избавиться от них. - А она отвечала вам взаимностью? - В начале, разумеется, нет, ведь приличные, замужние девушки не должны обращать внимание на посторонних мужчин. Но, видно, провидению было угодно, чтобы мы были вместе. - И вы поженились. Но что случилось с её мужем? - Как я уже говорил, он был гораздо старше своей жены. У него было больное сердце, и однажды оно не выдержало. - Для вашей жены это был, наверное, определённый шаг - выйти замуж за человека, стоящего гораздо ниже её по положению в обществе. - На самом деле для нас это уже давно не имело никакого значения. Мы слишком долго знали друг друга и слишком долго боролись за своё счастье. К тому же, так как мы оба принадлежим к католической вере, то венчались мы во Франции, почти тайно. Как вы понимаете, в Британии наш брак не может быть признан действительным, и поэтому моя жена по-прежнему считается вдовой и носит имя своего первого мужа. - Но это так несправедливо! - возмутилась Маргарет. - Вы не можете называться мужем и женой только из-за того, что вас венчал не англиканский священник! - И ещё из-за того, что наше общество ещё полно предрассудков и не любит смешанных браков. - Но как же ваш сын, чьё имя он носит? - Он носит имя моей жены. Когда он родился, моя жена была замужем за своим первым мужем. - Так значит... - но дальше девушка не решилась продолжить. И за неё закончил фразу Дэвид Флориани: - Да, мисс Маргарет, мы состояли в преступной связи. Но мы слишком любили друг друга. - Но кого ваш сын считает своим отцом? - Он совсем недавно узнал правду, всего лишь несколько лет назад. И, как вы понимаете, его не очень обрадовала новость о том, что оказывается, его отец вовсе не дворянин, а человек не самого высокого происхождения. - Да, должно быть, для него это было большим потрясением, - предположила девушка, впечатлённая историей, которую только что услышала. - Так вот почему вы не ладите со своим сыном? Он не желает вас признавать? - Всё верно, мисс Маргарет. Как я не хотел говорить об этом, но у вас достаточно ловко получилось выведать у меня все мои тайны. - Но, мистер Флориани, теперь у меня появилось ещё более горячее желание познакомиться с вашим сыном. Я бы объяснила ему, что так негоже поступать с собственным отцом. Нельзя отрекаться от отца, кем бы он ни был! - Мисс Маргарет, благодарю вас за ваше сочувствие ко мне. Но я и моя жена, мы уверены, что когда-нибудь сын сможет простить нас. На самом деле он добрый, с пылким сердцем молодой человек. Просто, он считает себя обманутым. - Нет, - замотала отрицательно головой девушка, - я не верю, что он таков. На самом деле, у него нет сердца. Ведь это же из-за него вы вынуждены жить со своей женой в разлуке. Наверное, ему никогда не приходилось любить, иначе он никогда бы так не поступил. Ах, мистер Флориани, умоляю вас, назовите имя вашего сына. Я расскажу ему о том, как сильно вы его любите, и заставлю его простить и извиниться перед вами. - Нет, мисс Маргарет, для нас важно, чтобы наш сын сам понял, что ошибается, его раскаяние должно идти от чистого сердца, а не потому, что кто-то принудил его к этому. Ему просто нужно дать ещё немного времени. Забудьте всё то, что вы сейчас услышали и не берите в голову. Вам следует думать о своём собственном счастье. Маргарет, немного расстроенная, взяла томик Байрона и ушла к себе. Но читать она так и не смогла. История мистера Флориани так впечатлила её, что она, вопреки совету секретаря, стала думать об этом и о том, как ей разузнать имя его сына.