Маргарет никому ничего не сказала, даже мистеру Флориани, о своей размолвке с Робертом. Однако супруги Лоуренс довольно быстро догадались, что с их дочерью что-то не так, так как та целыми днями ходила с понурым видом, глаза её стали припухшими, и она больше не упоминала в разговорах имени Роберта Уилдсорда, тогда как раньше только о нём и говорила, и больше не спрашивала разрешения отправиться с ним на свидание. Из деликатности родители ни о чём не расспрашивали Маргарет, но понимали, что между влюблёнными, вероятно, случилась ссора. Что же касается Дэвида, то он сразу понял, что между молодыми людьми произошло объяснение, закончившееся разрывом. Переживая за сына, Дэвид вновь написал Луизе письмо и попросил её приехать в Лондон, чтобы она навестила Роберта и узнала, в каком состоянии тот находится. Когда Луиза приехала в лондонский дом, то застала своего сына в постели с трехдневной щетиной на лице, рядом на столике стояла опустошённая бутылка виски. Роберт находился в самом скверном расположении духа и не имел никакого желания делиться своими переживаниями с матерью. Он был замкнут в себе и не хотел никого видеть. Однако спустя неделю молодой человек совершенно переменил своё поведение: стал пропадать где-то до поздней ночи, а то и вовсе являлся только под утро в сопровождении каких-то сомнительных, развязанных молодых людей, от которых несло элем или портвейном. Да и сам Роберт бывал не трезв. Луиза пыталась вразумить сына, но тот лишь отмахивался от неё рукой. Но вот однажды, когда Роберт вернулся домой, обнимаясь с девушкой в лёгком, донельзя открытом платье и раскрашенной, как циркачка, Луиза не выдержала. Она прогнала девушку и на следующий день оправилась в дом Лоуренсов, чтобы умолять Маргарет простить её сына. Она готова была встать перед девушкой на колени, лишь бы та помирилась с Робертом.