стороны - отточенность, что вместе редко сочетается. Обычно тот, кто старается, чтобы все движения были чёткими, бывает тяжеловесен в танце, тот же, кто желает быть подвижным, танцует небрежно. - Я слышала, что он нравится многим незамужним леди. - Потому что хорошо танцует? - Нет. Говорят, что он учтив с дамами, любезен и хорош собой. - Тебе он тоже нравится? - спросила Луиза, улыбнувшись. - Что вы, леди Луиза? Разве нам, простым девушкам, позволительно мечтать о благородных джентльменах? Вот если бы я была дворянкой, то... Впрочем, нет, - тут же прервала свои мечтания Кэти, вспомнив о Дэвиде. - Мне нравятся другие мужчины. Мистер Блэквулл - всего лишь светский лев, а я предпочитаю... более серьёзных. Далее Кэти перешла к платью Луизы. Леди Уилдсорд встала, и служанка принялась её раздевать. - А какой танец вам больше всего нравится? - продолжила расспрашивать Кэти, видя, что её госпожа охотно отвечает на её вопросы. - Думаю, что кадриль. - А я вот слышала, что некоторые перед светскими танцами отдают предпочтение деревенской джиге, потому что якобы всякие там котильоны слишком манерны, а в джиге есть страсть. - Честно признаться, я сама не видела, как танцуют деревенскую джигу. Но когда я жила во Франции, то мне доводилось видеть, как во время праздников наши крестьяне танцуют в деревнях. А надо сказать, и простой народ любит танцевать не меньше, чем господа, может, потому что это - одно из немногих развлечений, которое им доступно. Поэтому, когда простой люд танцует, то всегда веселится. И мне нравилось наблюдать, как танцуют крестьяне. Они делали это так задорно, что мне и самой порой хотелось пуститься в пляс. Но вряд ли, думаю, моя матушка позволила бы мне это. Вот как оказалось! Значит, и благородные леди не имеют ничего против джиги, и Дэвид был прав. И, так как Луиза успела стать уже для служанки авторитетом, то Кэти стала смотреть на джигу более благосклонно. Раздев госпожу, Кэти принялась за её волосы. Она вытащила все шпильки из её кудрей и с удовольствием распустила шелковистые, пшеничного цвета волосы по плечам девушки. Затем, взяв одну прядь в ладонь, она принялась расчёсывать её. Служанке нравилось дотрагиваться до мягких, струящихся волос леди Луизы и поэтому она тщательно расчёсывала каждую волосинку. Когда же наконец Луиза отпустила горничную спать и осталась одна, то, опершись локтями об стол, задумчиво посмотрела на себя в зеркало. И увидела, что с плоского тёмного полотна зеркала, освещённого сбоку свечами, на неё смотрит молодая девушка, глаза которой полны страха. Чего же боялась новоиспечённая леди Луиза? Боялась она ночи, первой брачной ночи, которая неминуемо ждала её впереди. Её муж ушёл отдать последние распоряжения прислуге, но вскоре он вернётся, чтобы воспользоваться своим правом супруга. Как Луиза представляла себе это? Да и что вообще, что она знала об этом? Ведь в аристократических семьях не принято обсуждать интимную жизнь супругов, муж с женой не могут даже прилюдно поцеловаться, разве что совершенно невинно в лоб или щёку; и все, словно сговорившись, делали вид, что между мужчиной и женщиной существуют только платонические отношения. В романах об этом тоже не писалось, разве что совсем в фривольных, но которые были под строжайшим запретом в семьях, где росли дочери. Поэтому, что и говорить, большинство благородных незамужних девушек находились в полном неведении, что происходит в спальне между супругами. А если бы знали, то, вполне вероятно, не давали бы с такой лёгкостью своего согласия на брак с женихом, которого им выбрали родители и к которому они совсем не питали чувств. Сколько молодых невест после первой брачной ночи на следующий день в слезах бежали к своим матерям жаловаться на неуважительное отношение к ним их мужей, на их похотливое желание проделывать с ними всякие непотребные мерзости, о которых не поворачивался и язык сказать! Однако мать Луизы была француженкой, а не чопорной англичанкой, поэтому не постеснялась кое о чём предупредить свою дочь. Нет, мадам д'Этре не преподала ей урок, как надо вести себя в постели с супругом. Она лишь сказала только, что её муж будет временами посещать её спальню и проводить ночи с ней в одной постели, и он имеет на это полное право. Когда же Луиза спросила её, зачем он будет делать это, то мадам д'Этре ответила, что мужья таким образом доказывают свою любовь жёнам. Девушка не посмела расспрашивать о большем: каким же именно образом её супруг будет показывать ей свою любовь. Но кое-что она уже знала об этом. Нет, не от матери, разумеется. В эту тайну её посвятила её подруга Жаклин. Однажды та, придя к ней в гости и уединившись с ней в комнате, сообщила Луизе по большому секрету, что у их горничной Нэнси скоро будет ребёночек, так как у неё начал расти живот. Но так как Нэнси была ещё не замужем, то это вовсе не обрадовало мать Жаклин, мадам де Бланшар. Отчитав служанку, она потребовала от неё, чтобы та избавилась от ребёнка, если хочет сохранить своё место. Если бы девушка служила в английской семье, а не у французских эмигрантов, то её немедленно выгнали бы. Но французы относились к этому более либерально, и поэтому служаке предоставили возможность сделать выбор. Выбор предстоял сложный: между ребёнком и работой, и оттого теперь Нэнси плакала целыми днями. Жаклин было жалко служанку и она даже попробовала заступиться за неё перед матерью, пытаясь уверить её, что маленький ребёночек никому не будет помехой. На что мадам де Бланшар ответила ей, что для самой же Нэнси будет лучше, если она избавится от ребёнка, ведь служанка была не замужем, а её соблазнитель вроде бы вовсе и не собирается жениться на девушке. Луиза, которой тогда было четырнадцать лет и её подруга, младшая её на год, принялись рассуждать о том, почему, когда у мужа и жены появляется ребёночек, то все радуются этому и все поздравляют их с этим. Ребёнку же Нэнси никто не обрадовался. Хотя ведь считается, что дети - это подарок божий, и если Господь вселяет в женщину ребёнка, то, значит, такова его воля. Что же с ребёнком Нэнси было не так? Конечно же, Луиза и Жаклин понятия не имели, что Господь здесь ни при чём, они и вообразить себе не могли, каким образом беременеют женщины. Когда подружки были немного помладше, то пытались угадать, как же ребёночек попадает в животик к женщинам, и пришли к выводу, что дети появляются тогда, когда те очень хотят этого. Женщина идёт в церковь, молится Господу, и тот дарит ей младенца. Значит, и Нэнси ходила в церковь и просила послать ей дитя, и Господь дал ей его. Но почему тогда теперь все осуждают служанку, и причём здесь её ухажёр? Конечно, девочки и до этого не раз слышали, что та женщина, что родила до замужества, достойна осуждения. Её называли разными плохими словами - падшей, гулящей женщиной, блудливой овцой. Об этом говорили и пасторы в своих проповедях, призывая юных девушек блюсти свою чистоту, иначе гореть им в аду. Но Луиза и Жаклин тогда были ещё слишком малы, чтобы осознавать смысл тех слов. Они понимали только одно, что если у тебя появится ребёночек до того, как ты выйдешь замуж, то это - очень плохо. И Луиза начала бояться, как бы и её животик не начал вдруг расти, хотя она никогда и не молилась в церкви о ребёнке. Поэтому Луиза посоветовала Жаклин, чтобы та сказала своей Нэнси, чтобы та пошла в церковь и помолилась, чтобы ребёночек, который поселился в её животике, рассосался обратно. Именно так Луиза понимала слова "избавиться от ребёнка". Когда же через несколько дней Жаклин вновь пришла к подруге, и рассказала ей, что, когда она посоветовала Нэнси сходить в церковь, то та начала смеяться, словно умалишённая, и всё приговаривала: "ах вы, маленькая, глупенькая мисс". А когда Жаклин спросила её, почему она её так называет, то служанка ответила, что Бог ничем не может ей помочь. Девочка возразила Нэнси, что если Бог даёт детей, то и в его силах забрать их обратно, тем более что животик у неё совсем ещё маленький. Но тут Нэнси принялась хохотать ещё больше, и Жаклин стала думать: не в самом ли деле служанка повредилась умом. Наконец Нэнси произнесла сквозь смех: "Да причём здесь Бог? Не от него же появляются дети". - "А как же тогда они поселяются в животике?" - спросила её Жаклин. Тут служанка посерьёзнела и сказала с сочувствием: "Бедные вы, маленькие мисс. Так и выдают вас замуж, несведущих ни в чём. Что же удивляться, что на второй же день после свадьбы жёны начинают ненавидеть своих мужей. И вас ждёт такая же участь, мисс, потому что ваши родители не считают своим долгом сказать вам то, что дети появляются вовсе не от Святого Духа. Ну ладно, уж лучше вам обо всё узнать сейчас от меня, - сказала Нэнси, - чем в брачную ночь". - И тут она сказала мне такое, во что я поверить никак не могла, - сообщила Жаклин, расширив глаза. - Ну так что же? - нетерпеливо спросила Луиза: ведь наконец-то будет раскрыта тайна; но и одновременно ей стало страшно, потому что выражение лица её подруги не обещало ничего хорошего. - Она мне и говорит, - продолжила Жаклин, - для того, чтобы у женщины появился ребёнок, нужен мужчина. Я сначала удивилась, при чём тут мужчина, как он может вселить в женщину ребёнка, ведь он не Господь Бог. Но оказалось, что мужчина даёт женщине своё семя, от которого и рождается ребёнок. Я сначала подумала, что это вроде какой-то пилюли, которую мужчина даёт женщине, и та её глотает, а потом в её животе из этой пилюли начинает расти ребёнок. И я