е она сейчас притворится спящей, то это спасёт её только на одну ночь. Но ведь потом будут ночи ещё и ещё? И она не сможет избежать их, постоянно притворяясь спящей или больной. Нет, ей остаётся только смириться с неизбежным. Может, это и не так противно, как она себе воображает. Ведь не позволила бы Нэнси соблазнить себя, если бы это было так мерзко. Вполне возможно, это можно будет терпеть. Но сколько времени уже прошло? Похоже, что целая вечность. А мужа всё нет. Куда же он пропал? Может, он совсем забыл про неё. Что ж, это было бы хорошо. А если нет, вдруг его просто что-то задержало. Боже, оказалось, что ожидание ещё хуже того, чего ждёшь. Может, было бы лучше, если бы её муж покончил бы со всем разом как можно скорей. И Луиза наконец смогла бы лечь спать со спокойной душой, не терзаемая мыслями. Нет, наверное, он сегодня уже не придёт: слишком много времени прошло. Но что могло случиться? Может, лорд Рэндольф так сильно устал за время бала, всё-таки он уже не молодой юнец, что решил, что лучше ему лечь спать. Или, может, он совсем её не любит? Ведь Нэнси говорила, что мужчина может дать семя женщине только, когда любит её. А лорд Рэндольф никогда не говорил ей, что любит её. Но тогда зачем же он на ней женился? Всё это были неразрешимые вопросы для Луизы. Однако мысль о том, что было уже слишком поздно и наверняка её муж не посетит её сегодня, успокоили девушку. Дрожь постепенно прошла, и, вскоре, наоборот, ей стало даже душно. Надо было бы открыть окно. Луиза встала, подошла к окну и распахнула рамы. Её тут же обдала свежая струя ночного воздуха, наполненная ароматом цветущего жасмина, которую девушка с наслаждением глубоко вдохнула. Ночь была тёплой и тихой и внушала спокойствие. Где-то совсем рядом принялся заливаться соловей, и Луиза поглубже высунулась в окно. Однако тут внизу, под окном послышался какой-то шорох, зашелестела трава, дрогнули ветки жасмина. От неожиданности девушка вздрогнула и посмотрела вниз, хотя в темноте было совершенно невозможно рассмотреть, кто там был. Но вновь всё замерло, а соловей, как ни в чём не бывало продолжал свою песню. "Наверное, кошка, испугавшись меня, спрыгнула с ветки", - подумала Луиза. Но всё равно ей стало как-то не по себе, и она вернулась в постель. В конце концов усталость, накопившаяся за день, дала о себе знать, и Луиза начала было впадать в дрёму, как вдруг тут-то она и услышала несмелый стук в дверь. Вздрогнув, девушка тут же распахнула глаза и уставилась на дверь. Луиза не сомневалась, что за ней находился её муж, потому что только он в такое позднее время имел право стучаться к ней. Девушка не в силах была ответить и потому молча, впившись взглядом в дверь, ждала, когда она откроется или стучавшийся, подумав, что Луиза уже спит, уйдёт. Наконец дверь осторожно отворилась, и появилась рука, державшая свечу. Затем послышались шаги входящего. Луиза по силуэту мужчины, скрывавшегося за пламенем свечи, поняла, что её догадка была верной. Лорд Уилдсорд, ещё не видя, что его жена не спит, так как пляшущий свет пламени не достиг пока той части комнаты, где располагалась кровать, почти на цыпочках, словно боясь разбудить спящую, медленно приближался к девушке. Луизе было пока ещё не поздно закрыть глаза и притвориться спящей. Но она словно окаменела, как жена Лота, и была не в силах пошевелить даже веками, а только вжалась в кровать, словно это могло сделать её менее заметной. Наконец лорд Рэндольф увидел, что его жена ещё не спит. Остановившись перед кроватью, он принялся смотреть на девушку, словно именно сейчас в первый раз увидел её и хотел разглядеть каждую чёрточку её лица. Мужчина не произносил ни слова, хотя Луиза чувствовала, что он хочет что-то сказать ей, но эти слова словно не решались слететь с его губ. Наконец лорд Рэндольф поставил подсвечник на столик, присел на край кровати, и Луиза увидела его лицо, на котором в пламени свечи резко выделялись морщины, седые волосы мужа, окаймлявшие овал лица короткими бакенами. - Я пришёл пожелать тебе спокойной ночи, - произнёс мужчина каким-то не своим, словно чужим голосом. Затем он наклонился к девушке и поцеловал её в лоб, при этом одной рукой дотронувшись до её волос у виска. Сердце Луизы бешено колотилось. Девушка понимала, что ей следовало ответить мужу таким же пожеланием, но к её горлу подкатил комок, и она не могла вымолвить ни слова. Когда лорд Рэндольф выпрямился, его глаза были прикрыты. Прошло ещё пару мгновений, и он вновь взглянул на Луизу: и в этом взгляде была такая печаль и одновременно мольба, что девушке стало не по себе, она испугалась. Вдруг лорд Рэндольф резко встал. - Счастливых снов, - пожелал он, бросив на жену последний взгляд, и покинул комнату. После того, как за её мужем закрылась дверь, Луиза ещё долго лежала неподвижно, как будто бы боясь пошевелиться. Что это было? Её брачная ночь? Но Нэнси говорила совсем о другом. А может быть... И тут Луизу осенила догадка: может, Нэнси всё наврала? Служанке просто хотелось напугать маленькую, глупенькую Жаклин и потому наговорила ей всяких глупостей. Конечно же, она всё наврала, теперь для Луизы это было очевидно. Ведь, в самом же деле, люди не животные - они создания Божьи по его образу и подобию, и, конечно же, они не могут заниматься тем же, что и собаки. От этой мысли Луизе сразу стало как-то легко на душе и она даже улыбнулась. И всё же, откуда тогда берутся дети? Может быть, мужу и жене достаточно поцелуя, чтобы у них зачался ребёнок? И тогда, может быть, и у Луизы после этого поцелуя в лоб появится ребёнок. Это мысль стала приятна девушке. Она положила свою руку на живот и нежно погладила его. Расти, маленький младенчик, и появись на свет в свой срок, мама с папой тебя очень ждут. Лорд Рэндольф же, покинув комнату Луизы, осторожными шагами, почти что на цыпочках (словно опасаясь, что кто-то мог услышать его шаги и понять, что он вышел из покоев своей жены, пробыв у неё не более минуты), отправился в свою спальню. Притворив за собой дверь комнаты, он подошёл к креслу, стоявшему у стола, и плюхнулся в него так, словно нёс до этого на своих плечах мешок с углём. - Дурак, какой же я дурак! - принялся корить себя мужчина, схватившись за голову. - Глупец! На что я надеялся? - обращался он к самому себе полушёпотом. - Попался в собственные же силки. Лорд Рэндольф припомнил взгляд жены, которым она смотрела на него, когда он наклонился к ней, чтобы поцеловать. "Словно у затравленного зверька", - подумал мужчина. Неужели она могла что-то знать об этом? Впрочем, её мать-француженка, достаточно экспрессивная особа, вполне могла о чём-то и намекнуть своей дочери. Иначе, как можно было объяснить такой испуганный взгляд Луизы: очевидно, она знала, что он, её муж, придёт к ней и овладеет её телом. Рэндольф вспомнил свою первую жену. Ей было девятнадцать, когда они поженились. И, как и большинство девушек из благородных семейств, она была абсолютно не сведуща в интимных делах. Рэндольфу пришлось потратить несколько месяцев, чтобы раскрепостить её и чтобы она поняла, что то, что проделывают муж и жена, оказавшись наедине друг с другом в постели, - вполне естественные отношения между мужчиной и женщиной. Его первой жене преодолеть стыдливость помогла любовь к нему. С Паолой же было ещё проще. Для темпераментной итальянской девушки, вся суть жизни которой заключалась только в желании находиться в состоянии постоянной влюблённости, были вполне естественны интимные отношения. К тому же Паола была простолюдинкой и её родителям некогда было заботиться о её нравственности. Хоть она была и девственницей, когда досталась ему, знала она довольно много. Другое дело Луиза. Она не любила его, своего мужа, и вышла за него лишь по необходимости. Луиза не желала его, это было очевидно. Да и кого она в нём видела? Всего лишь старика, который был старше её почти на сорок лет. Для семнадцатилетней девушки, это, должно быть, огромная пропасть. А он ещё на что-то надеялся, осмелившись заявиться к ней сегодня в её спальню. Хоть он и её муж, наверное, она, должно быть, была полна презрения к нему в ту минуту, когда он, сидя у её ног, смотрел на неё с мольбой, робкой надеждой и желанием обладать ею. Но на что же он надеялся? На то, что она примет его со страстными объятьями, а потом всю ночь будет стонать от истомы, извиваясь под ним? "Старый болван!" - хлопнул с досады себя по лбу мужчина. - "И о чём я только думал?". Впрочем, когда лорд Уилдсорд собирался жениться на юной Луизе д'Этрэ, он самого начала предполагал, что их отношения в браке будут абсолютно невинными. Он лишь спасает девушку от нищеты - убеждал себя в этом мужчина. И наивно полагал, что он уже слишком стар для того, чтобы опять влюбиться, и думал, что Паола навсегда останется его последней любовью. Но разве можно было устоять перед очарованием и красотой этой юной француженки? Лорд Рэндольф сам не понял, когда успел попасть в ловушку. И напрасно он пытался переубедить себя, что это чувство - всего лишь нечто забытое из его далёкого прошлого, которое всплыло на поверхность всего лишь на мгновенье, и потом так же легко исчезнет, как и появилось. Но нет, он сегодня отчётливо понял, когда сидел рядом с Луизой, с такой хрупкой и прелестной, на её постели, что это не так. В нём ещё не умерло его мужское естество. И только огромное усилие воли помогло ему преодолеть своё желание и не накинуться на девушку и овладеть ею, когда он касался губами её лба. Но чего ему это сто