На следующее утро Луиза проснулась в самом лучшем расположении духа. Ей казалось, что никогда ещё она не спала так сладко и так крепко; девушка даже не могла припомнить: снились ли ей какие-нибудь сны. Открыв глаза, она потянулась в постели с грацией кошки, а затем повернулась к окну, чтобы определить, который час. Июньское солнце, всходившее в эту пору в столь ранние часы, уже в полную мощь светило на небосклоне, однако стояло не так уж и высоко. Оттого его косые лучи, пробивавшиеся сквозь щель неплотно занавешенных штор, прорезали комнату до самой стены, падая на букет роз, стоявшего на столике. Постепенно в памяти Луизы стали всплывать события вчерашнего дня - венчание, знакомство с Брайтвуд-холлом, торжественный приём. Однако Луизе казалось, что всё это происходило не вчера, а когда-то давным-давно, и она уже как минимум несколько лет замужем. Ночной же визит мужа, когда тот смотрел на неё таким умоляющим взглядом, девушке помнился смутно, да и вообще ей не хотелось о том вспоминать. Она чувствовала себя счастливой и ей не хотелось, чтобы какие-нибудь мелочи кидали тень на её хорошее настроение. Луиза вынырнула из постели, чтобы раздвинуть шторы и поприветствовать этот счастливый день. Подвязав занавески кистями, девушка выглянула в распахнутое окно. Воздух ещё хранил ночную свежесть, однако тёплые лучи солнца уже ласково скользили по листве кустарников, по гравию дорожек, нагревая их. Когда же вот так же Луизе в последний раз приходилось стоять у раскрытого окна и вдыхать свежий деревенский воздух, наслаждаясь тишиной и покоем? Это было в далёком детстве, когда она жила ещё во Франции. Парк манил своей безлюдностью, неторопливым пробуждением природы, и щебетанием птиц в ветвях деревьев. И Луизе захотелось немного прогуляться, пока весь дом спал, чтобы поприветствовать пробуждавшуюся природу и поделиться с нею своими чувствами и настроением. Следовало одеться. Девушка вспомнила, что Кэти говорила, что для неё были сшиты несколько платьев. И она, подойдя к гардеробу, отворила дверцу. И действительно, на полках лежало несколько платьев. Девушка принялась перебирать их руками, с удовольствием прикасаясь к тончайшей, изысканной ткани платьев. Первое платье было белое, из полупрозрачного муслина с кушаком цвета чайной розы, к нему полагалась пелерина из тончайших кружев. Второе платье тоже было белое, но с обильным золотым шитьём в виде дубовых листьев по подолу, с короткими, шаровидными рукавами, и перехваченное золотым шнурком под грудью. Третье платье - барежевое с шемизеткой и вышитым серебром лифом; рядом с ним лежала небесного цвета шаль. Все три платья привели Луизу в восторг, и ей хотелось примерить каждое из них. Но выбрать всё же надо было какое-то одно. Подумав ещё немного, Луиза в конце концов остановилась на белом муслиновом платье, свежесть и простота которого так подходили к этому утру. Интересно, её служанка Кэти спит ли ещё? Но всё-таки Луизе не хотелось будить девушку, и не столько потому, что заботилась о её сне, сколько ей хотелось побыть немного в одиночестве в это утро её новой, совсем другой жизни. Ей хотелось побыть наедине со своими мыслями и впечатлениями. Поэтому Луиза решила одеться самостоятельно, в конце концов ей приходилось делать это не впервые. Затем она расчесала волосы, но решила их не укладывать, ведь всё равно вряд ли она повстречает кого-нибудь в парке в эти утренние часы: после вчерашнего бала все должны были быть сильно утомлены и спать теперь до обеда. Выйдя из дома, Луиза свернула на одну из аллей парка и неторопливым шагом принялась прогуливаться по ней, думая о муже и о том, что, наверное, ей невероятно повезло, что такой человек, как лорд Рэндольф Уилдсорд, хозяин столь прекрасного имения, сделал ей предложение. К тому же он был очень добр и внимателен к ней: чего стоили только эти новые платья, которые он заказал сшить для неё незадолго до их свадьбы! Солнце, пока ещё не сильно припекавшее, не успело высушить росу с травы и цветов, и оттого все они были усеяны каплями, переливавшимися на солнце, словно россыпи бриллиантов. Особенно чудесны были тёмно-красные розы, чьи бархатные лепестки были усеяны сверкающими в утренних лучах солнца капельками росы. Луиза, проходя мимо них, наклонилась над одним из розовых кустов, чтобы вдохнуть аромат цветов. Но тут из одного цветка с громким жужжанием вылетел шмель, и девушка от неожиданности отпрянула в сторону. Затем неспешным шагом Луиза направилась дальше по дорожке, усыпанной гравием. Девушка помнила, что где-то впереди должна была быть скамья, на которую можно присесть и послушать птиц. И Луиза решила отыскать её. Кажется, она где-то там, за поворотом. И, обогнув кусты самшита, девушка вышла на соседнюю дорожку, шедшую полукругом, но тут она чуть не вскрикнула от неожиданности. Потому что та скамейка, на которую она собиралась присесть, была уже занята. И ни кем-нибудь, а самим Джереми Уормишемом. - Леди Луиза! - обрадовано воскликнул он, увидев девушку, появившуюся перед ним, и, встав со своего места, направился к ней. - Какой это приятный сюрприз для меня увидеть вас здесь в столь ранний час. - Простите, что помешала вам, мистер Уормишем, - пробормотала Луиза, собираясь было поспешно уйти. Но молодой человек поспешил остановить её. - Ну что вы, отнюдь. Напротив, я даже очень рад. Прошу вас, составьте мне компанию, посидите со мной на этой скамейке и мы с вами немного поболтаем. - Право, мне не хочется вам мешать. Вы, наверное, желаете побыть в уединении. - Я же сказал вам, вы мне совсем не помешаете. Доставьте мне удовольствие: побудьте рядом со мной хотя бы одну минуту, - и Уормишем взял девушку под руку. - Или, может, вы всё-таки меня боитесь? - Я? Я совсем вас не боюсь, - тут же с вызовом ответила Луиза. - Вот и прекрасно. Ведь других причин отказать моей скромной просьбе у вас нет. Прошу вас, - и молодой человек жестом указал в сторону скамейки. Минута - это было не так много, поэтому, чтобы не показаться невежливой, Луиза уступила просьбе Джереми Уормишема и нехотя присела на скамейку, но лишь на самый её краешек, и поплотней закуталась в свою пелерину, словно ей вдруг стало холодно. Но на самом деле ей просто хотелось укрыть своё тело от взгляда молодого человека, откровенно рассматривавшего его очертания через тонкую ткань муслина. Уормишем сел рядом с девушкой, вальяжно развалившись, впрочем, в той же самой позе, в которой Луиза его и застала. - Чудесное утро, не правда ли? А как поют птицы! - заметил Уормишем. - В Лондоне вам навряд ли приходилось много слышать их. - Да, там птиц поют только в парках, - согласилась Луиза. - Честно признаться, я удивлён видеть вас здесь в столь ранний час. Я был уверен, что вы крепко спите, после такого насыщенного для вас событиями вечера. Или вас, так же как и меня, мучила бессонница? - Напротив, я спала очень крепко всю ночь. - Это странно. Насколько мне известно по слухам, невесты после своей первой брачной ночи предпочитают вставать с постели как можно позже, чуть ли ни к полудню, так как их мужья обычно не дают им спать всю ночь, преподнося им первый урок любви. Вам же, как я полагаю, повезло. Ваш муж пожалел вас и позволил вам выспаться. От этих слов Уормишема Луизе стала чувствовать себя неловко, и она ощутила, как начали розоветь её щёки: девушка не думала, что подобные темы можно обсуждать вслух с кем-либо, кроме собственного мужа. Тут молодой человек вдруг рассмеялс