ут Луизе вновь стало не по себе: ведь если всё так, то рано или поздно лорд Рэндольф однажды придёт в её спальню, чтобы воспользоваться своим правом мужа. И снова ей вспоминались слова Уормишема: "подари вы ему один страстный поцелуй, он целовал бы вас всю ночь, с упоением, страстью". И сердце Луизы опять учащённо забилось. "Вы его отвергли - он вынужден был оставить вас". Её муж ушёл, потому что она не желала его, потому что она испугалась его - какое это должно было бы быть для него унижение. Луизе снова невольно стала вспоминаться минувшая ночь. Она вспоминала, какими глазами смотрел на неё муж: так безмолвно немой нищий смотрит на прохожих, умоляя подать ему пенни или краюшку хлеба. И как же повела себя Луиза? Она дрожала от страха, как осиновый лист, ей хотелось спрятаться под одеялом. Нет, это не её муж - трус, а она трусиха. Её муж просил её о милости, а она ему отказала. Но что же ей ещё оставалось делать? И хуже того, Луиза знала, что и в следующую ночь, если лорд Рэндольф надумает посетить её спальню, она поведёт себя точно так же. К своему стыду, и, возможно, к презрению своего мужа. Может быть, когда-нибудь лорд Рэндольф и воспользуется своим правом, но и сейчас Луиза молилась, чтобы этого никогда не случилось. Девушка надеялась, что её муж - благородный, прекрасно воспитанный джентльмен и он не станет домогаться её, как совсем недавно Джереми Уормишем, обуреваемый низким желаниями. Но тут Луизу от терзавших её мыслей отвлекли звуки, раздававшиеся во дворе. Больше машинально, чтобы отвлечься, девушка подошла к окну и, выглянув из него, увидела, что один из слуг, одетый лишь в панталоны и рубашку (вероятно, его только что подняли с постели) подводит к парадной лестнице лошадь, запряжённую в фаэтон. Наверное, кто-то из гостей, не дождавшись завтрака, решил уехать домой. И тут девушка увидела Джереми Уормишема, поспешно спускавшегося с лестницы. Нахлобучив цилиндр на голову, он сунул слуге чаевые, затем вскочил на козлы и направил повозку к выезду из парка. Луизе тут же стало спокойнее на душе и даже задышалось как-то легче. Улыбаясь, она смотрела вслед удалявшемуся фаэтону. Когда же тот скрылся с глаз за деревьями, девушка решила, что пора ей наконец вызвать к себе горничную, чтобы та помогла ей привести её в порядок. Когда с утренним туалетом было покончено, Луиза послала Кэти разузнать, когда будет подаваться завтрак. Вернувшись, горничная сообщила, что из-за того, что некоторые гости, заночевавшие в их доме, ещё не вставали с постели, то, вероятней всего, завтрак будет поздним. Но, если леди Луиза желает, ей могут подать завтрак прямо сейчас. Но девушка ответила, что не сильно голодна и может подождать. Затем Луиза отпустила горничную, чтобы та могла позавтракать, сама же девушка решила посвятить это утреннее время осмотру дома, уже более тщательному, чем вчера. Но, собственно, в первую очередь её интересовала галерея с фамильными портретами предков её мужа - лордов Уилдсордов. Луиза вышла в коридор и направилась к галерее. Там на стене были развешаны около двух десятков портретов; самые ранние из них были написаны, вероятно, ещё во времена Карла II. Вот некий сэр Уильям Уилдсорд, зрелый усатый мужчина в камзоле с короткими рукавами, сплошь украшенный лентами, и в кружевном воротнике. Рядом с ним - портрет его жены, леди Клэр Уилдсорд, баронессы Олденхэм. Чуть подальше - мужчина в пышном парике и с тростью в руках - сэр Энтони Уилдсорд. Вот - сэр Джейсон Уилдсорд вместе со своими сыновьями: старшим - Ричардом и младшим - Александром. Далее - тот же Ричард Уилдсорд, но на двадцать лет старше самого себя. Судя по датам, когда были написаны оба портрета, он приходился Рэндольфу Уилдсорду дедушкой; рядом с ним - портрет его жены леди Элизабет, она одета в платье с невероятно огромными фижмами, модными во времена короля Георга II, а в её пышных кудрях - розы. Лорд Роберт Уилдсорд и его жена леди Кэтлин приходились родителями Рэндольфу Уилдсорду. Вот леди Кэтлин на портрете восседает на стуле в окружении своих троих детей: двух сыновей и старшей дочери Аделаиды. Рэндольфу здесь не более шестнадцати. Он стоит рядом с матерью по правую руку, опираясь на её плечо, у его ног вьётся чёрно-белый спаниель. Луиза принялась внимательно рассматривать портрет своего мужа и впервые смогла увидеть, что волосы его, оказывается, до того как поседели, были тёмно-русыми. Его голубые глаза излучали доброту и сыновнюю любовь. Но вот и последний портрет. На нём стояла дата - 1768 год. Значит, здесь лорду Рэндольфу двадцать четыре года. Он был изображён сидящим за столом, на котором лежала раскрытая книга. Вероятно, это был намёк на то, что теперь потомок рода Уилдсордов, окончивший совсем недавно Оксфорд, был учёным человеком, готовым послужить на благо родине. Однако, несмотря на то, что на этом портрете Рэндольф значительно возмужал, выражение его глаз по-прежнему сохранило всё ту же доброту и какую-то мечтательность. Вероятно, молодой человек ждал от жизни только хорошего и ещё не подозревал, какие потери поджидали его впереди. И тут Луизе пришло на ум, что если бы она повстречала бы того лорда Рэндольфа, двадцатичетырёхлетнего, то, наверняка, смогла бы его полюбить. Ведь в молодости, судя по портрету, он был весьма не дурён собой. А что касалось его душевных качеств, то Луиза могла судить о них и сейчас, и ей не в чем было упрекнуть своего супруга.