ахватили власть в её стране и свергли тех, кто обладал ею по праву. И ей было неинтересно следить за судьбой этих прохвостов, ставших виновными во всех бедах её семьи. Мужчины же, так увлёкшиеся своей беседой, казалось, совсем позабыли о том, что за столом, помимо них, присутствует кто-то ещё. И чем дольше длилась их беседа, тем более уязвленной чувствовала себя Луиза. Впрочем, девушка понимала, что мужчины ведут себя вполне привычно для самих себя, ведь на протяжении нескольких лет большую часть времени они провели за этим столом только вдвоём, не имея других собеседников. И, безусловно, им и в голову не приходило поинтересоваться мнением Луизы, тем более о наполеоновской кампании. Однако в конце концов не она ли дала себе слово, что не потерпит пренебрежительного отношения к себе? И теперь ей стоило напомнить им, что за столом они не одни. Луиза посмотрела на Дэвида. За всё время ужина он соизволил взглянуть на неё лишь однажды и то лишь в самом начале, когда появился в зале вместе с её мужем, еле заметно поприветствовав её кивком головы, чтобы не быть уж совсем неучтивым. Далее он предпочитал делать вид, что жены лорда Рэндольфа здесь нет: впрочем, действительно, стоило ли ему обращать внимания на эту девчонку, когда они говорят с милордом о таких серьёзных вещах? Для Луизы было совершенно очевидно, что секретарь её мужа за что-то невзлюбил её, даже ещё не будучи толком с ней знаком, и своим поведением показывал ей, что он не собирается с ней считаться. Луиза взяла с блюда ножку цыплёнка и совершенно некстати перебила мужчин: - Мистер Флориани, вы не могли бы подать мне соусник? - достаточно громко, но вежливо попросила она. Дэвид умолк и с некоторым удивлением, словно только сейчас обнаружил присутствие леди Луизы, взглянул на неё. Больше машинально, чем осознанно, он передал соусник девушке. Это напоминание Луизы о себе заставило опомниться лорда Рэндольфа. - Прости, Луиза, мы с Дэвидом завели разговор, который тебе, должно быть, ничуть не интересен. Просто Дэвида очень сильно волнует судьба его родины, ведь он родился в Италии. Так значит, Дэвид Флориани - итальянец! Впрочем, Луизе следовало догадаться об этом по его фамилии. Девушке очень хотелось спросить, какими же судьбами он оказался в Британии, но раз молодой человек проявлял к ней полное равнодушие, то она решила платить ему тем же. Лучше она расспросит об этом кого-нибудь другого. Больше разговор о политике не возобновлялся, Луиза и лорд Рэндольф обсудили завтрашний день, и девушка сообщила, что она продолжит знакомство с Брайтвуд-холлом. Вечером же, подготавливаясь ко сну, Луиза не удержалась, чтобы не расспросить горничную о секретаре её мужа. По крайней мере, ей стоило узнать о причинах такого пренебрежительного отношения молодого человека к ней. И если уж ей суждено по три раза в день сидеть с ним за одним столом, необходимо было выяснить, как ей вести себя с мистером Флориани. Но решила она начать издалека: её горничной пока не следовало знать о том, что кто-то в этом доме относится недостаточно почтительно к леди Луизе Уилдсорд. - Кэти, мой муж сказал, что его секретарь, мистер Флориани, родом из Италии, но как он здесь оказался? - спросила девушка, сев на стул перед зеркалом, чтобы служанка могла привести её голову в порядок перед сном. - Дэйв? - переспросила Кэт, вытаскивая шпильки из причёски миледи. - Его мать приехала сюда, когда Дэйв был ещё ребёнком. Она... она была... - но тут горничная смущённо запнулась, не решаясь рассказать своей госпоже, кем же была мать Дэвида. - Ну же, Кэти, продолжай. Почему ты замолчала? Кем она была? - вопросительно смотрела Луиза на служанку через зеркало. Но Кэти нерешительно мялась: нелёгкие вопросы задавала ей госпожа. Как рассказать жене лорда Уилдсорда, что синьора Флориани некогда была любовницей её мужа, хоть это и было давным-давно, и та уже умерла. - Вам лучше спросить об этом у кого-нибудь другого, - сказала девушка. - Почему же? Но горничная продолжала молчать, теребя в руках шпильки. - Ну хорошо, Кэти, если ты не хочешь говорить, я расспрошу об этом своего мужа. Спросит у мужа? И поставит тем самым себя и лорда Уилдсорда в неловкое положение? Нет уж, лучше тогда пусть леди Луиза узнает всё от неё, Кэти. - Ну, хорошо, я расскажу. Всё равно рано или поздно вы всё узнаете, - смирилась с неизбежным горничная. - Когда лорду Рэндольфу было около сорока лет, он был в путешествии по Италии и там повстречал миссис Паолу Флориани. Как рассказывал Дэйв со слов матери, лорд Рэндольф увидел её на каком-то местном празднике, где она пела и танцевала. У неё был очень красивый голос (сама я не слышала, так говорил Дэйв), да и сама она была очень красивой. У неё были длинные, чёрные, как вороное крыло, волосы, большие тёмные глаза. Лорд Рэндольф влюбился в неё с первого взгляда. Он стал каждый день прогуливаться возле той деревни, где она жила. Конечно же, ей, дочери бедного рыбака, льстило внимание богатого и знатного английского лорда. Поэтому, когда он предложил ей бежать с ним в Британию от её мужа, такого же нищего рыбака, как и её отец, она, не раздумывая, согласилась. Вот насколько лорд Рэндольф полюбил её, и даже не посмотрел на то, что она была замужней женщиной с пятилетним ребёнком на руках, да и к тому же простолюдинкой. После здесь лорд Рэндольф в соседней деревне купил ей целый дом, где она жила с Дэйвом до тех пор, пока не умерла, когда тому было десять лет. - Что с ней случилось? - У неё была опухоль в груди. Миссис Флориани была очень набожной католичкой и считала, что это наказание послал ей Господь за то, что она некогда бросила своего мужа и жила в грехе с англиканином. Несмотря на то, что она очень страдала последние месяцы (а я сама это видела, ведь последние несколько недель она жила в Брайтвуд-холле), она очень смиренно всё сносила. Какие это были тяжёлые времена для всех нас. Лорд Рэндольф дни и ночи проводил у её постели. Когда же миссис Флориани скончалась, Дэйв плакал несколько дней. Разумеется, и речи не могло вестись о том, чтобы отправить его обратно в деревню. И милорд решил оставить Дэйва здесь, в Брайтвуд-холле. После он нанял для него учителя, потому что Дэйв плохо говорил по-английски, хотя он уже как пять лет жил в Британии. Просто его мать разговаривала с ним только на итальянском, она даже звала его только на итальянский манер - Давиде, и у Дэйва был чудовищный акцент, над которым все смеялись. Мальчиком он был очень стеснительным, ни с кем не разговаривал, поэтому откуда же ему было выучиться английскому языку. - Но я не заметила в его речи никакого акцента, - возразила Луиза. - О да, конечно. Дэйв очень старался, чтобы избавиться от него, так как очень его стеснялся. Теперь от него и слова по-итальянски не услышишь. А мне так жаль. Итальянский язык такой красивый, очень певучий. И я часто прошу Дэйва, чтобы он почитал мне стихи на итальянском. Он их много знает наизусть. Особенно этого... итальянского поэта, который был влюблён в Лауру. - Петрарка? - Ну да. Это его любимый поэт, - кивнула Кэти. - Хоть я и ни слова не понимаю, но всё рано прошу его читать. А потом спрашиваю, о чём был стих. Но они всегда об одном и том же: о безответной любви к Лауре. И мне всегда так жаль этого Петрарку, что хочется плакать. Нет на свете ничего хуже безответной любви. Но Кэти отвлеклась, и потому Луиза решила вернуть разговор в прежнее русло, поделившись своим мнением: - Мне, кажется, что мой муж очень привязан к Дэвиду. - Да, это так, - согласилась Кэти. - Ведь у лорда Рэндольфа нет детей. А Дэйв заменил ему сына, о котором он всегда мечтал. К тому же Дэйв очень похож на свою мать. Что же, если всё так, как говорила Кэти, то Луизе придётся смириться с тем, что она навряд ли когда-нибудь сможет на равных конкурировать с Дэвидом Флориани. Он был сыном женщины, которую лорд Рэндольф некогда очень сильно любил и, возможно, любит до сих пор, несмотря на то, что прошло уже столько лет после её смерти. Ведь как же иначе можно было объяснить то, что вчера лорд Рэндольф отказался от брачной ночи со своей новой женой, то есть Луизой. Вероятно, он собирался хранить верность матери Дэвида даже после её смерти. Понятно, что молодой человек, так похожий на свою мать, напоминал лорду Рэндольфу о ней. Он сделал его своим секретарём, чтобы тот всегда был у него под рукой, определил ему комнату рядом со своей, он не может обедать без него и, ясное дело, души в нём не чает. Такое особое внимание к его персоне, должно быть, очень избаловали молодого человека, иначе он не позволил бы вести себя так, как вёл сегодня за ланчем и ужином. Дэвид прекрасно понимал, что какой бы проступок он не совершил, ему всё простят, чем успешно и пользовался. Что же касалось того, почему он невзлюбил новую жену своего господина, то и тут для Луизы стало всё очевидно. Известие о том, что лорд Рэндольф вновь женится, должно быть не сильно обрадовало Дэвида. Ведь, во-первых, не было ни для кого секретом, что лорд Рэндольф сделал это ради того, чтобы у него появился наследник. Дэвид же наверняка рассчитывал получить какую-то долю наследства, однако с появлением законного наследника, доля секретаря должна будет существенно уменьшиться. Во-вторых, навряд ли он ожидает, что новая жена лорда Уилдсорда станет относиться к нему, сыну любовницы её мужа, с тем же пиететом, что и лорд Рэндольф. В-третьих, леди Луизу он воспринимал, как соперницу своей матери, хоть та давно и умерла, и, должно бы