Первую половину следующего дня Луиза провела в обществе портнихи, обсуждая с ней фасон будущей амазонки, её ткань и цвет. Затем швея принялась снимать с девушки мерки, в конце пообещав, что через три-четыре дня она приедет для примерки. Тем временем подобралось время ланча. - Луиза, дорогая, - обратился лорд Уилдсорд к своей жене за ланчем, - я слышал про твою матушку, что она великолепная пианистка. Наверняка свой талант она передала и тебе. Но, увы, я до сих пор так и не имел возможности послушать твою игру. - Ах, ну что вы, Рэндольф, мне очень далеко до матушкиных талантов. К своему стыду, признаюсь: я была не очень прилежной ученицей и давно уже не практиковалась, - виновато улыбнулась девушка. - И всё же мне хотелось бы послушать. Не могла бы ты сыграть для нас сегодня вечером? "Для нас"? Неужели её муж специально пригласил сегодня гостей и ей придётся выступать перед публикой? - Вечером у нас будут гости? - обеспокоенно спросила девушка. - Нет, никаких гостей, только я и Дэвид, - ответил лорд Уилдсорд. Ах, ну да, конечно же, Дэвид! Как же Луиза могла позабыть о нём? Безусловно, секретарю её мужа тоже "не терпелось" оценить её игру. Что ж, раз так, то сегодня вечером она покажет, на что способна, и заставит себя уважать, и не только, как пианистка. Сразу же после ланча Луиза сначала отправилась в музыкальный салон, чтобы восстановить свои навыки игры на фортепьяно. Там она провела более двух часов, после же отправилась в библиотеку. Девушка знала, что там есть шкафчик, в который складывались все прочитанные газеты. Достав целую кипу за последние пару месяцев, Луиза, разместившись поудобнее в кресле, принялась пролистывать их. Прежде всего её интересовала политика Франции, а также Наполеон Бонапарт, которым, похоже, Дэвид Флориани восхищался, и тот служил для него кумиром. Луизе хотелось поспорить с секретарём о том, что люди, приходящие к власти через реки крови и страдания народа, несущие завоевательные войны, в которых гибнут люди, не достойны восхищения, какими бы талантами они не обладали. Луизе, испытавшей все тяготы французской революции, было что рассказать. Но, чтобы спорить с Дэвидом, ей нужно было знать обо всём, что творилось сейчас на территории Франции и Италии. И Луиза погрузилась в чтение газет. Впрочем, девушка и так уже была в курсе событий благодаря бесконечным разговорам её мужа со своим секретарём. Итальянский поход Бонапарта и его головокружительные успехи были главной темой во время ланчей и ужинов. Но Луиза могла даже и не пытаться вставить хоть слово в их увлечённый разговор, так как её всё равно просто бы не услышали. И это задевало её. Но у неё ведь тоже есть своё мнение, которое ей хотелось высказать. И сегодня девушка наконец сделает это. Когда вечером после ужина Луиза вошла в музыкальный салон, то её муж и Дэвид уже были там и о чём-то беседовали. Увидев жену с нотами, лорд Рэндольф обрадовался и подвёл Луизу к инструменту. - Прошу тебя, порадуй нас своей игрой. Только у меня к тебе небольшая просьба: сыграй нам французских авторов, английских композиторов, которые не так хороши, как французские, мы и так слышим довольно часто. - Я могу сыграть несколько произведений Адана и Куперена. - Прекрасно, - и мужчина сел на софу рядом с Дэвидом. Луиза пролистала ноты, нашла нужное произведение и только приготовилась играть, как краем глаза заметила, что секретарь её мужа в упор уставился на неё, да ещё с таким видом, словно профессор, собирающийся принимать у неё экзамен. Девушку это немного смутило, и первые удары по клавишам оказались не совсем уверенными. - Простите, мне нужно немного размять руки, - сказала Луиза извиняющимся тоном. - Конечно, дорогая, мы всё понимаем. Пожалуйста, разминайся столько, сколько понадобится, - великодушно произнёс лорд Рэндольф. Луиза принялась наигрывать гаммы, однако не столько для того, чтобы размять руки, сколько чтобы успокоиться и перестать волноваться. Боже, но почему она в присутствии этого Дэвида Флориани чувствует себя всегда так, словно находится не в своей тарелке. Особенно когда он начинает смотреть на неё вот так, насмешливо. И как назло руки её сегодня плохо слушаются. Нет, нужно собраться, иначе этот нагловатый секретарь совсем перестанет её уважать. Наконец, когда девушка почувствовала, что немного успокоилась, она сказала, что готова, и вновь объявила название произведение Адана, которое собралась играть. И на этот раз всё пошло намного лучше. Потом она сыграла несколько популярных произведений Куперена и Рамо, и с каждым разом у неё выходило всё увереннее. Когда Луиза закончила, то лорд Рэндольф принялся хвалить девушку и её игру, сказав, что она напрасно сомневалась в своих способностях. Потом он спросил её, поёт ли она, и девушка ответила, что поёт, но голос её не очень громкий. И, конечно же, наверняка он не сравнится с голосом синьоры Паолы Флориани - подумала про себя Луиза, но, разумеется, вслух она этого не произнесла. Девушка была довольна собой, она чувствовала, что справилась с этим испытанием. Но не похвала мужа ей была важна. Она взглянула на Дэвида: неужели он и сейчас будет смотреть на неё всё с той же насмешкой. Однако, похоже, музыка и на него произвела впечатление и, пожалуй, впервые за всё время она увидела его спокойное, расслабленное лицо. Что ж, для Луизы - это маленькая победа. Посмотрим, что будет дальше. - Ты должна почаще нам играть, - высказал пожелание лорд Рэндольф. - Я с удовольствием буду делать это. Только мне необходимо больше упражняться: пока моя игра не очень уверенна. - Этот салон всегда в твоём распоряжении. - Я могу попробовать прямо сейчас наиграть какое-нибудь новое произведение. - Как тебе будет угодно. - Надеюсь, я не буду отвлекать вас от вашего досуга? - Конечно же, нет. Ты можешь делать всё, что твоей душе угодно. Но Луиза осталась в комнате не ради того, чтобы разучивать новое произведение, она ждала, когда мужчины заведут разговор о политике. Но поначалу они принялись обсуждать дела и, Луизе пришлось терпеливо ждать, перебирая клавиши пианино. Но вот наконец речь вновь зашла о Наполеоне Бонапарте и его недавней битве при Маренго. Лорд Рэндольф принялся пересказывать мнение своего друга - Эдварда Уормишема об этом политике. Впрочем, взгляды мистера Уормишема не отличались от взглядов большинства англичан: "Бони", как называли его англичане, считался наглым, циничным, хитрым, не имеющим ничего святого человеком, выскочкой, пробравшейся к власти через кровь. И его итальянская кампания была тому подтверждением. Однако Дэвид оставался при своём мнении, что для Италии лучше находиться под властью Бонапарта, чем австрийцев. Австро-Венгерская империя, как государство, никуда не развивается, её не волнует итальянский народ и потому она ничего не может дать и Италии, Наполеон же несёт за собой прогресс и освобождение крестьян от рабского труда и повинностей. - Дэйв, ты и вправду думаешь, что Бонапарт думает о народе Италии? - возразил ему лорд Рэндольф. - Я считаю, что он печётся только о своей успешности. Если же Бонапарт и принимает решения популярные у народа, то этого только для того, чтобы этот самый народ, который он завоевал, оказывал ему поддержку и не бунтовал. И если ситуация потребует от него более жёстких решений, то, я не сомневаюсь, что он, не раздумывая, примет их, и подомнёт своим сапогом тот же самый народ. Для Бонапарта все средства хороши, лишь бы удержать власть в своих руках и преумножить себе славу великого полководца. - Но, в первую очередь, он заботится о благополучии своей страны, - высказал своё мнение Дэвид. - Посмотрите, сколько он сделал всего за полгода своего консульства для Франции! Столько Бурбонам не удалось совершить за две сотни лет своего правления! Тут Луиза не выдержала и решила вмешаться в разговор. - Могу ли я высказать своё мнение? - робко спросила она, прервав свою игру. Её голос настолько неожиданно вмешался в спор, что двое мужчин тут же разом удивлённо повернули к ней головы и уставились на девушку, словно раньше она была немой. - Разумеется, Луиза, ты можешь высказывать своё мнение. Мы тебя внимательно слушаем, - поддержал её лорд Рэндольф. - Хорошо рассуждать о том, что происходит в других землях, - начала Луиза уже более уверенно, - но что бы вы сказали, мистер Дэвид, если бы такой человек, как Бонапарт пришёл бы к власти в Британии? - Хороший вопрос! - привёл он в восторг лорда Рэндольфа. - Дэйв, отвечай. - Но в Британии совершенно иная ситуация, чем во Франции! Соединённое королевство сейчас намного более благополучно, чем Франция. Оно не нуждается в революциях. И, безусловно, на данный момент подобные перевороты принесли бы ей только вред и нестабильность. - Но если бы было не всё благополучно, если бы народ роптал и кое-кто из беспри