Следующая неделя выдалась дождливой, но сегодня наконец тучи расступились, ветер утих, и уже с утра выглянуло тёплое, весёлое солнце, принявшиеся с усердием испарять воду из луж. Луиза, вынужденно запертая все эти дни в доме, тут же почувствовала себя словно освобождённой из-под ареста и поэтому решила устроить пикничок на траве. Однако у лорда Рэндольфа оказались какие-то дела и он уехал в город. Но это не сильно расстроило девушку, она позвала свою горничную и Хезер, чтобы те помогли ей вынести снедь в корзинах, плетёные стулья и столик, а затем пригласила их в свою компанию. Служанкам очень польстило то, что их госпожа не пренебрегла ими, а позволила им, как равным, расположиться рядом с нею. И поэтому горделиво и достаточно непринуждённо они развалились в креслах, подобно свой госпоже, и неторопливо пили чай с тостами и джемом, подставляя свои веснушчатые носики солнцу и рассматривая движущиеся облачка, угадывая в них то черепаху, то замок, то контуры Британии. Луизу мало волновало то, что она, минуя всякие сословные условности, чаёвничает в компании служанок. В этом доме, где одному из слуг было позволено решительно всё, разве посмел бы кто-нибудь осудить её? Хотя, конечно, Дэвида никак нельзя было назвать слугой, Луиза уже поняла, что его обязанности секретаря носили формальный характер, и, скорее, он считался воспитанником лорда Рэндольфа. А вот и он, лёгок на помине - секретарь её мужа, баловень судьбы! В рубашке на выпуск, бриджах и сапогах для верховой езды он показался на лужайке. Скользнув небрежным взглядом по троице девушек, греющихся под солнцем, Дэвид прошёл мимо них в сторону конюшни. Проводив его взглядом, Луиза вдруг решила разоткровенничаться со своими служанками: - Мне кажется, что Дэвид почему-то меня недолюбливает, - сказала она, наливая себе вторую чашку чая. Хезер и Кэти переглянулись между собой. Об этом, конечно, было известно, но они никак не ожидали, что сама госпожа решится открыто признаться в этом, да ещё кому - своим служанкам! - Ах, миледи, не обращайте на него внимания, - как можно более беззаботным тон сказала Хезер. - Он со всеми такой. Дэйв решил, что раз его милость приблизил его к себе, то и он сам может вести себя, как лорд. Но это, конечно, был уже наговор со стороны Хезер, с которым Кэти никак не могла согласиться, и она с негодованием взглянула на свою товарку. Кэти знала, что Дэвид был вовсе не такой, и если он и был с кем-то не очень любезен, так это только потому, что в этом доме его недолюбливали именно из-за его привилегированного положения. Что же касалось леди Луизы, то горничная была уверена, что молодой человек вскоре изменит к ней своё отношение, как только получше узнает её. Сейчас он полон предубеждений по отношению к ней, но рано или поздно Дэвид поймёт, что на самом деле миледи самая лучшая госпожа на свете. - Ему давно следовало бы указать его место, просто наш милорд слишком добр к нему, - не унималась Хезер, которая, как и большинство в доме, завидовала секретарю милорда. - А ведь вспомнить его лет десять назад, когда он только здесь появился: испуганный мальчонка, боявшийся и лишнее словечко проронить. - Это потому, что он плохо говорил по-английски и над ним все смеялись, - встала на защиту своего любимого Кэти. - Да кто над ним смеялся? - пожала плечами Хезер. - Все жалели его и носились как курица с яйцом, потому что его мать умерла. - Над ним смеялись в деревни мальчишки, когда он ещё жил там со своей матерью. Его обзывали макаронником. - Но так то было в деревне. Здесь же, в Брайтвуд-холле, его никто не обижал. Дэйв вообразил о себе невесть что, когда милорд принялся опекать его, словно своего родного сына. Я так думаю, что Дэйв просто очень стыдится того, что он итальянец, и больше всего на свете он желал бы быть англичанином. Поэтому порой в нём чопорности бывает больше, чем в любом лорде. - Почём мы знаем. Я вот слышала, что некоторые считают, что Дэйв - и вправду сын лорда Рэндольфа. - Ну что ты несёшь! - осуждающе взглянула Хезер на Кэти: разве можно было подобное говорить при жене хозяина. - Всем известно, что Дэйв родился в Италии и его отец - муж синьоры Флориани. Да если бы он был сыном милорда, Дэйв давно бы растрезвонил об этом по всей округе! Но Кэти не унималась: - Но лорд Рэндольф бывал в Италии не единожды. И до того, как он вернулся в Британию с синьорой Паолой, он уже бывал там лет эдак шесть назад до этого - я слыхала это от мистера Эдвардса. К тому же кожа Дэйва намного светлей, чем у его матери, а зимой, когда с него сходит загар, она у него почти такая же светлая, как у любого англичанина. - Ах, да не слушайте вы её, миледи, - обратилась Хезер к Луизе, махнув рукой, словно горничная несла несусветную чушь. - Кэти всё это выдумала, потому что ей это выгодно. Ещё бы, какая честь - стать женой сына лорда! - Я люблю его вовсе не из-за этого! - с обидой произнесла Кэти. - Как, Кэти, ты любишь Дэвида? - изумилась Луиза, взглянув на горничную. Луизе казалось невозможным, что такого человека, как Дэвид Флориани, можно полюбить, именно из-за его характера. Девушка была убеждена, что здесь его недолюбливают все, и достаточно справедливо, по её мнению. И потому признание горничной стало для неё неожиданностью. - За что же ты его любишь? - пожелала узнать Луиза. - Ах, миледи, как же можно не любить его! Он же такой красивый, - прикрыв глаза, произнесла Кэти. Но потом, решив, что для госпожи это недостаточный аргумент, добавила: - И такой умный. - И когда же свадьб