инуждённо они развалились в креслах, подобно свой госпоже, и неторопливо пили чай с тостами и джемом, подставляя свои веснушчатые носики солнцу и рассматривая движущиеся облачка, угадывая в них то черепаху, то замок, то контуры Британии. Луизу мало волновало то, что она, минуя всякие сословные условности, чаёвничает в компании служанок. В этом доме, где одному из слуг было позволено решительно всё, разве посмел бы кто-нибудь осудить её? Хотя, конечно, Дэвида никак нельзя было назвать слугой, Луиза уже поняла, что его обязанности секретаря носили формальный характер, и, скорее, он считался воспитанником лорда Рэндольфа. А вот и он, лёгок на помине - секретарь её мужа, баловень судьбы! В рубашке на выпуск, бриджах и сапогах для верховой езды он показался на лужайке. Скользнув небрежным взглядом по троице девушек, греющихся под солнцем, Дэвид прошёл мимо них в сторону конюшни. Проводив его взглядом, Луиза вдруг решила разоткровенничаться со своими служанками: - Мне кажется, что Дэвид почему-то меня недолюбливает, - сказала она, наливая себе вторую чашку чая. Хезер и Кэти переглянулись между собой. Об этом, конечно, было известно, но они никак не ожидали, что сама госпожа решится открыто признаться в этом, да ещё кому - своим служанкам! - Ах, миледи, не обращайте на него внимания, - как можно более беззаботным тон сказала Хезер. - Он со всеми такой. Дэйв решил, что раз его милость приблизил его к себе, то и он сам может вести себя, как лорд. Но это, конечно, был уже наговор со стороны Хезер, с которым Кэти никак не могла согласиться, и она с негодованием взглянула на свою товарку. Кэти знала, что Дэвид был вовсе не такой, и если он и был с кем-то не очень любезен, так это только потому, что в этом доме его недолюбливали именно из-за его привилегированного положения. Что же касалось леди Луизы, то горничная была уверена, что молодой человек вскоре изменит к ней своё отношение, как только получше узнает её. Сейчас он полон предубеждений по отношению к ней, но рано или поздно Дэвид поймёт, что на самом деле миледи самая лучшая госпожа на свете. - Ему давно следовало бы указать его место, просто наш милорд слишком добр к нему, - не унималась Хезер, которая, как и большинство в доме, завидовала секретарю милорда. - А ведь вспомнить его лет десять назад, когда он только здесь появился: испуганный мальчонка, боявшийся и лишнее словечко проронить. - Это потому, что он плохо говорил по-английски и над ним все смеялись, - встала на защиту своего любимого Кэти. - Да кто над ним смеялся? - пожала плечами Хезер. - Все жалели его и носились как курица с яйцом, потому что его мать умерла. - Над ним смеялись в деревни мальчишки, когда он ещё жил там со своей матерью. Его обзывали макаронником. - Но так то было в деревне. Здесь же, в Брайтвуд-холле, его никто не обижал. Дэйв вообразил о себе невесть что, когда милорд принялся опекать его, словно своего родного сына. Я так думаю, что Дэйв просто очень стыдится того, что он итальянец, и больше всего на свете он желал бы быть англичанином. Поэтому порой в нём чопорности бывает больше, чем в любом лорде. - Почём мы знаем. Я вот слышала, что некоторые считают, что Дэйв - и вправду сын лорда Рэндольфа. - Ну что ты несёшь! - осуждающе взглянула Хезер на Кэти: разве можно было подобное говорить при жене хозяина. - Всем известно, что Дэйв родился в Италии и его отец - муж синьоры Флориани. Да если бы он был сыном милорда, Дэйв давно бы растрезвонил об этом по всей округе! Но Кэти не унималась: - Но лорд Рэндольф бывал в Италии не единожды. И до того, как он вернулся в Британию с синьорой Паолой, он уже бывал там лет эдак шесть назад до этого - я слыхала это от мистера Эдвардса. К тому же кожа Дэйва намного светлей, чем у его матери, а зимой, когда с него сходит загар, она у него почти такая же светлая, как у любого англичанина. - Ах, да не слушайте вы её, миледи, - обратилась Хезер к Луизе, махнув рукой, словно горничная несла несусветную чушь. - Кэти всё это выдумала, потому что ей это выгодно. Ещё бы, какая честь - стать женой сына лорда! - Я люблю его вовсе не из-за этого! - с обидой произнесла Кэти. - Как, Кэти, ты любишь Дэвида? - изумилась Луиза, взглянув на горничную. Луизе казалось невозможным, что такого человека, как Дэвид Флориани, можно полюбить, именно из-за его характера. Девушка была убеждена, что здесь его недолюбливают все, и достаточно справедливо, по её мнению. И потому признание горничной стало для неё неожиданностью. - За что же ты его любишь? - пожелала узнать Луиза. - Ах, миледи, как же можно не любить его! Он же такой красивый, - прикрыв глаза, произнесла Кэти. Но потом, решив, что для госпожи это недостаточный аргумент, добавила: - И такой умный. - И когда же свадьба? - поинтересовалась Луиза. - А свадьбы не будет, - заявил "добрая" Хезер. - Потому что Дэйв нос от неё воротит. Он, видите ли, считает, что Кэти не слишком хороша для него. Не знаю уж, какую девушку ему надо. Вероятно, он вообразил, что сама принцесса посчитает за честь пойти за него, раз он такой образованный, знает три языка и пишет милорду речи для выступления в Парламенте. - Дэвид пишет речи для выступления в Парламенте?! - опять изумилась Луиза. - Ну, может, он и привирает, - пожала плечами Хезер. - Нет, это правда! - горячо воскликнула Кэти. - Дэйв - очень умный, миледи. За это милорд его и ценит и всегда прислушивается к его мнению. - Потому-то он на тебя и не глядит, что слишком умный, - поддела её Хезер. - Не только на меня! Помнишь прошлым летом к нам всё езжала мисс Бетани Хаксли? - Ах, как же, ну конечно, я её помню! Бедняжка, сохла по Дэйву так же, как и ты. Но позволь, я сама расскажу про неё леди Луизе, - и у Хезер вновь загорелись глаза. - Так вот, эта Бетани Хаксли - дочь дворянина, и за неё давали хорошее приданое. Но её угораздило влюбиться в нашего Дэйва. Как-то, будучи здесь в гостях, она увидала его и с тех пор стала наезжать к нам частенько, хотя до этого её здесь и не видали. И под любым предлогом просила, чтобы к ней вызвали Дэйва: то ей верхом вздумалось покататься и она желает, чтобы тот сопровождал её, то она срочно решила писать письмо подруге, да боится запачкать свои пальчики чернилами, а у Дэйва ровный почерк, пусть он за неё напишет под диктовку. Ездила она вот так вот к нам чуть ли не каждую неделю. Пока в конце концов её папенька не прознал про истинные причины частых посещений ею Брайтвуд-холла. Больше её ноги здесь не было. - А что же Дэвид? Наверняка ему льстило внимание знатной мисс, - предположила Луиза. - Да что вы, миледи! Она так замучила его своими прихотями, что он уж и не знал куда ему деться, когда она приезжала. Когда же она покидала Брайтвуд-холл, то только высмеивал её. - Как? Он смел смеяться над благородной девушкой? - возмутилась Луиза. - Так она же глупенькая была. Да и как можно относиться к молодой благородной особе, которая, потеряв всякий разум, волочится за секретарём, чья мать простолюдинка, прекрасно зная, что их браку никогда не бывать! Всем было ясно как белый день, что её папенька костьми бы лёг, но этого брака с секретарём не допустил бы. Дэйву же, как бы, может, это ему и не льстило, лучше всех было понятно, что с этой благородной особой у него ничего не вышло бы. А этой весной, всего месяц до вас, её выдали замуж за девонширского помещика. Должно быть, долго она, бедняжка, рыдала перед венчанием, - закончила служанка без малейшего сочувствия в голосе. Тем временем чай и тосты закончились, и Хезер, сложив в корзины грязную посуду, ушла. - Кэти, ты и вправду так сильно любишь Дэвида? - поинтересовалась Луиза у горничной, оставшись с ней наедине. - Ох, миледи, да стать его женой - моя самая большая мечта. Стать миссис Флориани! Как это красиво бы звучало - Кэтрин Флориани, - и девушка мечтательно прикрыла глаза. - А что же Дэвид? Он и впрямь к тебе равнодушен? Тут служанка понуро повесила голову. - Он любит только своих ненаглядных лошадей и больше никого, - с обидой проговорила Кэти. - Мне в это трудно поверить, - Луизе показалось, что служанка слишком уж преувеличивает. - Ты симпатичная девушка, с веселым, добрым нравом. Любой молодой человек был бы рад взять тебя в жёны. - Вы вправду так думаете? - просияла Кэти. - Ну конечно! Дэвид знает, что ты в него влюблена? - Да. Мне трудно вести себя сдержанно в его присутствии. Когда я его вижу, мне хочется обнять его, поцеловать в губы, - слегка смутившись, призналась Кэти. - Я постоянно говорю ему о том, что люблю его. - А что же он? - Он чурается меня, словно я прокажённая! Как-то на днях я пошла к нему в конюшню. Хотела посмотреть, что же такого в этих его ненаглядных лошадях, что он постоянно возится с ними. Было жарко, он был без рубашки, ну я и не удержалась, подошла и обняла его. Так он от меня отпрянул, словно я ведьма! И сказал, чтобы я больше никогда так не делала. - Кэти, но ты и вправду не должна так вести себя с молодым человеком, с которым не состоишь в браке и даже не помолвлена! Мужчины любят скромных девушек, но которые держат себя достойно, иначе он просто не будет уважать тебя. - Моя матушка тоже так говорит, - вздохнула горничная. - Но что я могу поделать? Когда он рядом, я по-другому вести себя не могу. Мне кажется, что если я буду всего лишь молча вздыхать по нему, то он вообще перестанет обращать на меня внимание. - Нет, Кэти, он ведь уже знает о твоих чувствах. Но, вероятно, Дэвид желает видеть рядом с собой девушку с хорошими манерами и воспитанием. К тому же в таком возрасте молодые люди часто бывают застенчи