и. - Вам следует проехаться для начала хотя бы вокруг клумбы для того, чтобы почувствовать уверенность и привыкнуть к коню, я же пока буду держать его под уздцы. Луиза согласно кивнула: да, пожалуй, так будет лучше. Когда же они проделали круг, девушка поняла, что Мускат достаточно спокойный и послушный конь и опасаться ей нечего. - Прошу вас, дайте мне поводья, я попробую сама, - обратилась она к Дэвиду. Затем Луиза проехалась ещё раз вокруг клумбы, на этот раз одна. Конь беспрекословно повиновался ей, а её навыки, которые она получила в шестилетнем возрасте, когда отец учил её держаться в седле пони, быстро к ней возвращались. И поэтому девушка решила, что она может смело отправляться на прогулку. - Мой муж уверил меня, что вы прекрасно знаете все окрестности. Мне бы хотелось осмотреть их немного. Не могли бы вы показать их мне? - вопросительно посмотрела Луиза на Дэвида. - Конечно, миледи, - согласился молодой человек, - если вы готовы совершить длительную прогулку. - Я готова. Дэвид с лёгкостью заправского наездника вскочил в седло и направил своего жеребца к выезду из парка. И так как он ехал немного впереди девушки, то та могла спокойно разглядывать его со спины. Надо ли говорить, что молодой человек очень уверенно держался в седле, уверенно и элегантно. И, будучи верхом на этом великолепном караковом жеребце в своём чёрном костюме для верховой езды, Дэвид меньше всего сейчас походил на сына бедняка-рыбака из итальянской деревни. И тут Луизе пришло на ум, что, быть может, слова Кэти о том, что Дэвид - сын лорда Рэндольфа отнюдь не её пустая фантазия. И дело было не столько в костюме, в который в данную минуту был одет секретарь, сколько в его поведении, манере держаться и вообще его внутренней уверенности. Безусловно, тут имело влияние и то воспитание, которое дал ему лорд Рэндольф, и подражание молодого человека во всём своему патрону. Однако можно ли было приобрести то внутреннее благородство, которым Дэвид, безусловно, обладал. Этому нельзя было научиться, если оно не впиталось с молоком матери. - Это ваш личный конь? - поинтересовалась Луиза у молодого человека, поравнявшись с ним. - Да, милорд подарил мне его на шестнадцатилетие. - Это роскошный подарок для секретаря. - Милорд знает, как я люблю лошадей. Лучшего подарка мне сделать было невозможно, - ответил Дэвид, не поведя и бровью. После этого ответа Луиза должна была призадуматься. Стал ли бы её муж дарить лошадь своему секретарю, если бы тот не был его сыном? Или любовь лорда Рэндольфа к Паоле Флориани была когда-то столь велика, что молодой человек и поныне пожинает её плоды? Ведь слова Хезер о том, что если бы Дэвид был сыном лорда Рэндольфа, то молодой человек навряд ли скрывал бы это, тоже были справедливы. Впрочем, Дэвид мог быть и не уверен в этом наверняка, а лишь догадываться. Настоящую же правду, вероятно, знает лишь её муж. Но Луиза, наверное, никогда не решится расспросить его об этом, так как лорд Рэндольф и намёком ни разу при ней не упомянул о Паоле Флориани. Эта история двадцатилетней давности тщательно скрывалась им от Луизы, и если бы не болтливость служанок, то она, вероятно, никогда и не узнала бы о ней. Но если Дэвид и вправду был сыном лорда Рэндольфа, то Луизе придётся с ним считаться. Конечно, он был незаконным сыном, так как родился, когда его мать состояла в браке с другим мужчиной, и наверняка в метриках Дэвида его отцом значится некий синьор Флориани. Но ведь так легко всё было исправить одним росчерком пера, была бы на то воля её мужа! И, конечно, раз у лорда Рэндольфа уже имелся наследник, пусть и незаконный, то другого ему уже и не надо было - вот почему, вероятно, за эти десять дней со дня свадьбы мужчина так и не удосужился ни разу посетить альков своей жены! Но зачем же тогда лорд Рэндольф женился на ней? Размышляя над всем этим, Луиза и не заметила, как они выехали к небольшому озерцу, окружённому купой деревьев и кустарников. - Как здесь красиво! - воскликнула девушка с восхищением, заметив наконец озеро. - Это самое живописное место в округе, - подтвердил Дэвид. - Давайте подъедем к нему поближе. По тропинке они подъехали к самой воде, в глади которой отражались склонённые ветви ив, а поверхность бороздили утки и лысухи со своими выводками. Луиза решила спешиться, чтобы неторопливо пройтись по кромке озера, которое таило безмятежность. Медленно она шла вдоль воды, следя то за птицами, копошившимися в ряске, то за стрекозами-красавками, гоняющимися за мошкарой. Девушка направлялась к наклонённому стволу ивы, другой конец которого прятался в воде. - Часто вы здесь бываете? - спросила Луиза у Дэвида, обернувшись к нему. - В тёплые деньки я люблю искупаться в воде, - ответил он. - Это действительно завораживающее место. Не хочется покидать его. Дойдя до ивы, Луиза присела на шершавый ствол дерева и принялась задумчиво смотреть куда-то вдаль. А задумалась она о том, как бы ей начать разговор с секретарём. Дэвид стоял подле неё, в шагах пяти, держа лошадей за поводья. - Вы и вправду так любите лошадей? - наконец решилась начать разговор Луиза. - Это красивые и благородные животные, - уже заученной фразой ответил Дэвид. - А знаете ли вы, что кое-кто ревнует вас к ним? - Вы имеете в виду Кэти? Об этом трудно не догадаться. - Она призналась мне, что очень симпатизирует вам и пожаловалась на то, что вы совсем не цените её чувств. Неужели вы действительно к ней равнодушны? Или, может, вы просто боитесь проявлять свои чувства? - Если бы они были, к чему мне их скрывать? - пожал Дэвид плечами. - Просто многие молодые люди в вашем возрасте часто бывают застенчивы и им трудно проявлять свои чувства. - Дело вовсе не в том: застенчив я или нет. Я не люблю Кэти, вот и всё, - как само разумеющееся ответил секретарь. - Но почему? Кэти добрая, весёлая, симпатичная девушка. Я думаю, что она достойная невеста. - Да, всё это так. Я не отрицаю достоинств Кэт. Но для меня, вероятно, всего этого мало. - Чего же вы хотите? Безупречную красавицу благородного происхождения и с изысканными манерами? Но простите, ваше происхождение не позволит вам составить партию с такой девушкой, какое бы воспитание вы не получили. - Я никогда такого не говорил. Если вы и слышали от кого-нибудь подобное, то уверяю вас, что всё это придумали злые языки, которые меня недолюбливают. - Почему же вас недолюбливают, как вы думаете? - задала Луиза наболевший вопрос, отойдя от основной канвы разговора. - Потому что некоторые считают, что я от жизни получил, может быть, больше привилегий, чем того заслуживаю. - Да, мне рассказали, кем была ваша матушка. - Милорд рассказывал вам о моей матери? - сузил глаза молодой человек. - Нет, мой муж никогда бы не позволил при мне говорить о ней. Я всё узнала от прислуги... - Ну разумеется. Кэт - первая болтушка королевства, - досадливо произнёс Дэвид. - Вы к ней несправедливы. Это я настояла. Кэт - очень хорошая девушка и она вас так любит. Я уверена, что она была бы вам прекрасной женой. И потому мне очень обидно и непонятно, почему вы отвергаете её чувства. - Да разве можно объяснить, почему человек кого-то любит, а кого-то нет. Это чувства. Несколько дней назад... - тут Дэвид замялся в нерешительности. - Не знаю, вправе ли я говорить об этом, но мне хотелось бы, чтобы вы меня поняли. В общем, несколько дней назад я столкнулся с Кэти в конюшне. Она пришла посмотреть на лошадей, к которым меня так ревнует. Я не ожидал, что она придёт (обычно она к конюшне и близко не подходит), был жаркий день, и поэтому я был раздет по пояс. Я как раз в это время занимался вашим жеребцом и стоял к Кэти спиной, не видя её. И вдруг она подошла ко мне и обняла меня, крепко прижавшись. Но моё тело не отозвалось на эти объятья, я ничего не почувствовал. Понимаете? Может быть, всё дело в том, что я знаю её с детства. Она мне как сестра, и я не могу воспринимать её как женщину. На самом деле я люблю её, но как брат любит свою сестру, не более. - Кэти будет досадно это слышать, - посочувствовала Луиза своей горничной. - Но не могли бы вы быть с ней хоть немножко поласковее? Она очень страдает от вашего равнодушия к ней. - Но неужели вы не понимаете, что если я буду с ней чуть более ласков, то она тут же вообразит себе невесть что? Она решит, что я в неё влюблён, и тогда я вообще и шагу не смогу ступить, не преследуемый ею. Но Луизе показались неубедительными доводы молодого человека, что раз он знает Кэти с самого детства, то способен воспринимать её лишь как сестру. Ведь Кэти тоже знала Дэвида с детства, но это вовсе не помешало ей воспылать к нему чувствами. И Луиза решила, что секретарь просто слишком высокого о себе мнения и считает, что достоин большего, чем простушка Кэт. Хоть он и отрицает, что желает видеть своей женой девушку более высокого происхождения, чем служанка, но всё-таки понимает, что, наверное, может рассчитывать и на большее, раз сама дочка благородного джентльмена некогда потеряла от него голову. Или, может, он просто не способен никого любить, кроме самого себя. - И всё-таки, какой вы видите свою жену? - спросила Луиза. - Ведь когда-нибудь в будущем вы намереваетесь обзавестись семьёй? - Я могу сколько угодно рассуждать о том, какие девушки мне по вкусу, и тем не менее влюбиться в совершенно противоположное тому образу. - А вам доводилось влюбляться когда-нибудь? - Не знаю, можно ли это назвать любовью: мне было тогда всего девять лет. Я жил ещё в деревне и мне нравилась моя соседка из дома напротив, ма