ил он. - Это действительно завораживающее место. Не хочется покидать его. Дойдя до ивы, Луиза присела на шершавый ствол дерева и принялась задумчиво смотреть куда-то вдаль. А задумалась она о том, как бы ей начать разговор с секретарём. Дэвид стоял подле неё, в шагах пяти, держа лошадей за поводья. - Вы и вправду так любите лошадей? - наконец решилась начать разговор Луиза. - Это красивые и благородные животные, - уже заученной фразой ответил Дэвид. - А знаете ли вы, что кое-кто ревнует вас к ним? - Вы имеете в виду Кэти? Об этом трудно не догадаться. - Она призналась мне, что очень симпатизирует вам и пожаловалась на то, что вы совсем не цените её чувств. Неужели вы действительно к ней равнодушны? Или, может, вы просто боитесь проявлять свои чувства? - Если бы они были, к чему мне их скрывать? - пожал Дэвид плечами. - Просто многие молодые люди в вашем возрасте часто бывают застенчивы и им трудно проявлять свои чувства. - Дело вовсе не в том: застенчив я или нет. Я не люблю Кэти, вот и всё, - как само разумеющееся ответил секретарь. - Но почему? Кэти добрая, весёлая, симпатичная девушка. Я думаю, что она достойная невеста. - Да, всё это так. Я не отрицаю достоинств Кэт. Но для меня, вероятно, всего этого мало. - Чего же вы хотите? Безупречную красавицу благородного происхождения и с изысканными манерами? Но простите, ваше происхождение не позволит вам составить партию с такой девушкой, какое бы воспитание вы не получили. - Я никогда такого не говорил. Если вы и слышали от кого-нибудь подобное, то уверяю вас, что всё это придумали злые языки, которые меня недолюбливают. - Почему же вас недолюбливают, как вы думаете? - задала Луиза наболевший вопрос, отойдя от основной канвы разговора. - Потому что некоторые считают, что я от жизни получил, может быть, больше привилегий, чем того заслуживаю. - Да, мне рассказали, кем была ваша матушка. - Милорд рассказывал вам о моей матери? - сузил глаза молодой человек. - Нет, мой муж никогда бы не позволил при мне говорить о ней. Я всё узнала от прислуги... - Ну разумеется. Кэт - первая болтушка королевства, - досадливо произнёс Дэвид. - Вы к ней несправедливы. Это я настояла. Кэт - очень хорошая девушка и она вас так любит. Я уверена, что она была бы вам прекрасной женой. И потому мне очень обидно и непонятно, почему вы отвергаете её чувства. - Да разве можно объяснить, почему человек кого-то любит, а кого-то нет. Это чувства. Несколько дней назад... - тут Дэвид замялся в нерешительности. - Не знаю, вправе ли я говорить об этом, но мне хотелось бы, чтобы вы меня поняли. В общем, несколько дней назад я столкнулся с Кэти в конюшне. Она пришла посмотреть на лошадей, к которым меня так ревнует. Я не ожидал, что она придёт (обычно она к конюшне и близко не подходит), был жаркий день, и поэтому я был раздет по пояс. Я как раз в это время занимался вашим жеребцом и стоял к Кэти спиной, не видя её. И вдруг она подошла ко мне и обняла меня, крепко прижавшись. Но моё тело не отозвалось на эти объятья, я ничего не почувствовал. Понимаете? Может быть, всё дело в том, что я знаю её с детства. Она мне как сестра, и я не могу воспринимать её как женщину. На самом деле я люблю её, но как брат любит свою сестру, не более. - Кэти будет досадно это слышать, - посочувствовала Луиза своей горничной. - Но не могли бы вы быть с ней хоть немножко поласковее? Она очень страдает от вашего равнодушия к ней. - Но неужели вы не понимаете, что если я буду с ней чуть более ласков, то она тут же вообразит себе невесть что? Она решит, что я в неё влюблён, и тогда я вообще и шагу не смогу ступить, не преследуемый ею. Но Луизе показались неубедительными доводы молодого человека, что раз он знает Кэти с самого детства, то способен воспринимать её лишь как сестру. Ведь Кэти тоже знала Дэвида с детства, но это вовсе не помешало ей воспылать к нему чувствами. И Луиза решила, что секретарь просто слишком высокого о себе мнения и считает, что достоин большего, чем простушка Кэт. Хоть он и отрицает, что желает видеть своей женой девушку более высокого происхождения, чем служанка, но всё-таки понимает, что, наверное, может рассчитывать и на большее, раз сама дочка благородного джентльмена некогда потеряла от него голову. Или, может, он просто не способен никого любить, кроме самого себя. - И всё-таки, какой вы видите свою жену? - спросила Луиза. - Ведь когда-нибудь в будущем вы намереваетесь обзавестись семьёй? - Я могу сколько угодно рассуждать о том, какие девушки мне по вкусу, и тем не менее влюбиться в совершенно противоположное тому образу. - А вам доводилось влюбляться когда-нибудь? - Не знаю, можно ли это назвать любовью: мне было тогда всего девять лет. Я жил ещё в деревне и мне нравилась моя соседка из дома напротив, маленькая девочка, моя ровесница. Не знаю, что в ней было такого. Она была обыкновенной крестьянской девчонкой, из-под чепца которой выбивались русые волосы. Но мне нравилось следить за ней из окна, как она играет во дворе со своими братьями. Мне нравилось видеть её нарядной, когда мать принаряжала её в воскресный день, чтобы пойти в церковь. И мне тоже хотелось пойти вместе с ней. Но моя мать была католичкой, и сам я крещён в католической вере, и потому мы в церковь никогда не ходили. А потом я стал жить в Брайтвуд-холле и поначалу очень скучал по той девочке. Несколько раз я даже бегал в деревню, для того, чтобы пройтись по той самой улице, где она жила. Проходя мимо её дома, я украдкой заглядывал через ограду во двор, надеясь, что она там играет. Но даже если я и заставал там её, то она не замечала меня. Никогда я от неё не слышал в свой адрес ничего, кроме слова "привет". А если же она и бросала на меня взгляд, то он всегда был какой-то испуганный. Всё дело было в том, что моя мать была иностранкой, католичкой, к тому же жившей в грехе. Поэтому от нас все старались держаться подальше. Однако время шло, я всё реже бегал в деревню и стал забывать эту девочку. А потом и вовсе забыл. Когда несколько лет спустя я случайно столкнулся с ней на каком-то деревенском празднике, с повзрослевшей, изменившейся, я вдруг удивился тому, что она мне когда-то нравилась. Теперь она была для меня чужим человеком. Вот и сами считайте, была ли это любовь. Наверное, просто тогда мне хотелось, чтобы хоть кто-то относился ко мне по-другому, чем все остальные, и мне думалась, что у этой девочки доброе сердце и она сможет полюбить меня. - И что же, с тех пор вы больше не влюблялись? - Нет, - ответил Дэвид. - И неужели же у Кэти нет никаких шансов? Может, если бы она вела себя как-то по-иному, была более образованной... - Не думаю, - уверенно закачал головой молодой человек. - И всё же мне кажется несправедливым, что двое молодых людей, которые могли бы быть счастливы друг с другом, не вместе. - Вы думаете, что так легко полюбить?! А вы сами любили когда-нибудь? - спросил Дэвид. - Я? - немного опешила Луиза от неожиданного вопроса в свою сторону. - Простите, наверно, я не вправе задавать вам подобный вопрос, - сказал молодой человек, заметив замешательство девушки. - Но сегодня я был откровенен с вами, и поэтому, думаю, что вправе рассчитывать на то, что вы отплатите мне тем же. - Да, конечно, я оценила вашу откровенность и благодарю вас за неё. Конечно, я понимаю, почему вы задали мне этот вопрос, - говорила Луиза, невольно отведя взгляд в сторону. - Вы хотите знать, люблю ли я своего мужа. Но было бы обманом с моей стороны, если бы я ответила "да". Наверняка вы знаете мою историю, и притворяться нет никакого смысла. Я вышла замуж не по любви. И не могу сказать, что была когда-либо влюблена. Но поверьте, я очень, очень хотела любить своего будущего мужа и никогда не думала о выгоде. Но, увы, моя участь решилась по-другому. - Но ведь вам всего семнадцать лет, - возразил Дэвид. - Стоило ли так спешить? С какой лёгкостью вы променяли возможность жить счастливо в браке на выгоду, когда, подожди вы ещё пару лет, возможно, вы встретили бы того, кого смогли бы полюбить! Но вместо этого вы приняли предложение человека, который старше вас на сорок лет, годящегося вам в отцы, и которого вы совершенно не любите. - В том-то и дело, мистер Дэвид, что ждать было уже нельзя. У меня не было такой роскоши, как возможность ждать и выбирать. Наши долги были так велики, что ещё немного и мою матушку упекли бы в Ньюгейтскую тюрьму. А те самые молодые люди, которых я, возможно, и могла бы полюбить, не желали обременять себя женитьбой с таким "приданым", которое значительно уменьшил бы их собственное состояние. Одно могу сказать: моя совесть чиста, - приложила девушка руку к своему сердцу, - потому что, когда я принимала предложение лорда Рэндольфа, я не предавала своих чувств к какому-либо молодому человеку. И видит Бог, я старалась полюбить своего мужа, но, увы, этого не случилось. Да, наверное, вы правы, полюбить кого-то не так уж и просто. Но уверяю вас, я отношусь к своему мужу со всем уважением и никогда не сделаю того, что заставило бы его краснеть за меня. - И вы искренне полагаете, что ему этого достаточно? Какая причина ему жениться на вас, если вы, как сами только что сказали, ничего не могли предложить за себя, кроме долгов. Лорду Рэндольфу не нужны ваши уважение и благочестие, не за этим он женился на вас. - Вы хотите уверить меня, что мой муж меня любит? Но что вы скажите, если я отвечу на это, что не вижу тому доказательств. - Я могу вас заверить в этом, леди Луиза, - уверенно проговорил молодой человек. Эти слова задели девушку. Она так долго пыталась убеди