maman, заметя, что в глазах её дочери не появилось ни малейшей заинтересованности. - Мы не должны его упустить. Но девушку, давно уже ни на что не надеявшуюся, не сильно взволновала эта новость. Сколько раз уже мужчины смотрели на неё восхищёнными глазами, и за этим не следовало ровным счётом ничего. - Не думаю, матушка, что нам стоит возлагать на него большие надежды, - высказала своё мнение Луиза. - Нет, моё предчувствие, я уверена, на этот раз не обманывает меня. Да и твоя тётушка тоже заметила заинтересованность тобою лордом Уилдсордом. Мы вдвоём не можем ошибаться. После этой новости Луиза невольно на протяжении всего приёма то и дело поглядывала на лорда Уилдсорда. И всякий раз она натыкалась на его пристальный взгляд, обращённый к ней. Однако, несмотря на то, что мужчина производил благоприятное впечатление (у него была располагающая к себе внешность, статность и безупречные манеры), всё же его возраст отпугивал девушку, и заинтересованность этого джентльмена ею, вызывало в ней лишь досаду. В отличие от её матушки, которая, напротив, весь вечер очень благосклонно улыбалась лорду Уилдсорду, давая таким образом ему понять, что она будет совсем не против, если он и в дальнейшем будет оказывать её дочери знаки внимания. Впрочем, за одно всё же Луиза могла быть благодарна ему: матушка разрешила ей больше ни с кем не танцевать и наконец сесть за стол, на котором было столько аппетитных яств. После этого приёма мадам д'Этрэ очень надеялась на то, что лорд Уилдсорд вскоре даст о себе знать ещё раз. Но ей пришлось ждать целый месяц. Лорд Уилдсорд, несмотря на то, что был очарован юной девушкой, не спешил со сватовством, ведь первоначально это и не входило в его планы. Тем более он видел, что не произвёл на мисс д'Этрэ никакого впечатления. Поэтому решил, что ему больше не следует думать о ней. Но вот беда, эта хрупкая девочка никак не выходила у него из головы. Каждый раз, когда он представлял себе, что после того приёма мадам д'Этрэ опять и опять разъезжает по гостям вместе с дочерью, заставляя бедную девочку, так уставшую от всего этого, улыбаться и танцевать с холостыми мужчинами, у него сжималось сердце от жалости к ней. В конце концов мужчина не выдержал и, прежде убедившись в том, что за это время для мисс д'Этрэ так и не подыскался жених, он, разузнав адрес, прислал её матери письмо, где прямо высказывал свои намеренья без всяких околичностей. "Я был совершенно очарован вашей дочерью, и хочу просить её руки, - писал он в письме. - Я предлагаю ей шесть тысяч годовых дохода и свои два дома (один - в Лондоне, другой - в графстве Суррей) в её полное распоряжение. Я гарантирую ей своё полнейшее уважение, заботу и определённую свободу. Также я готов немедленно оплатить все ваши долги (простите, что затрагиваю эту, наверняка, чувствительную для вас тему) и взять на себя все расходы, связанные с подготовкой к свадьбе. Однако я настаиваю, чтобы своё согласие на брак со мной ваша дочь дала добровольно, её никто не должен неволить в этом. И, так как совершенно очевидно, что той единственной встречи на балу недостаточно для того, чтобы мисс д'Этрэ могла верно судить обо мне, так как мало меня знает, а, значит, и принять моё предложение руки и сердца, которое, разумеется, для неё будет являться полной неожиданностью. Поэтому полагаю, что совершенно необходима ещё одна встреча, для того чтобы ваша дочь лучше узнала меня и я сам мог сказать ей всё то, о чём написал вам в письме". Когда мадам д'Этрэ прочитала это письмо, то готова была ответить согласием на брак от имени дочери в тот же день. Но договориться с Луизой, ей казалось, будет непросто, ведь после того приёма та даже ни разу не вспомнила того пожилого господина, про которого она тогда прожужжала ей все уши. По правде говоря, если её дочь заупрямится, то мадам д'Этрэ сама была бы не прочь стать леди Уилдсорд, если бы тот джентльмен бросил на неё хотя бы один раз такой же взгляд, которым он смотрел на Луизу. Но, вероятно, лорд Уилдсорд посчитал, что мадам д'Этрэ уже не так молода, чтобы быть способной родить ему наследника, ведь в будущем году ей исполнится сорок лет. Прихватив с собой письмо, мадам д'Этрэ отправилась в комнату дочери. - Доченька, дорогая, - вкрадчиво начала женщина, - помнишь лорда Уилдсорд, который так заинтересовался тобой на приёме, устроенном сообществом эмигрантов? Так вот, только что я получила от него письмо, где он восхваляет твои достоинства и просит... твоей руки, - с волнением объявила она, демонстрируя письмо. - Неужели просит? - как будто бы удивилась Луиза. - Я же тебе говорила тогда: ты совершенно вскружила ему голову! Ну, что ты об этом думаешь? Только прежде, чем ты мне ответишь, я хочу тебе сказать, что, Луиза, деточка, может быть, это - твой единственный шанс. Лорд Уилдсорд знатен, богат, всеми уважаем, он владелец прекрасного имения в Суррее (за этот месяц мадам д'Этрэ уже достаточно разузнала о лорде Уилдсорде). А то, что он намного старше тебя, так это, может даже, и к лучшему, ведь старики мечтают только о покое, - повторила женщина слова своей кузины. - Я тебе признаюсь, что после разговора с миссис Стоунбридж о лорде Уилдсорде, я была уже не так уверена, что он попросит твоей руки. Миссис Стоунбридж рассказала мне, что лорд Уилдсорд уже многие годы хранит верность своей рано умершей жене, предпочитая оставаться холостяком, чем жениться когда-либо ещё. Она так и сказала: я буду сильно удивлена, если он всё же решит попросить чью-либо руку. Но, вероятно, твоя красота, моя девочка, так его покорила, что он тут же забыл о своей жене, которая уже как тридцать лет в могиле. Он также написал мне в письме, что если ты примешь его предложение, то он будет заботиться о тебе, как самый лучший муж, и ты ни в чём не будешь нуждаться. Он также согласен оплатить все наши долги прямо сейчас, немедленно. Ну, Луиза? - и мать умоляюще взглянула на свою дочь. Девушка на несколько мгновений задумалась, а потом переспросила: - Согласен оплатить все наши долги? На что в ответ мадам д'Этрэ энергично закивала головой. - Хорошо, матушка, я согласна выйти за лорда Уилдсорда. - Доченька моя, умница! - тут же воскликнула мадам д'Этрэ и заключила свою дочь в объятья. - Неужели конец всем нашим тяготам! И, расчувствовавшись, женщина заплакала. А после, успокоившись, сказала: - Он просит о встрече, чтобы сказать тебе лично всё то, о чём он написал в письме. - Хорошо, матушка, конечно же, я встречусь с ним. Покинув комнату дочери, мадам д'Этрэ принялась писать ответное письмо лорду Уилдсорду. Но она не спешила обрадовать его радостным известием. Она написала лишь, что для неё - это большая честь, что такой уважаемый человек, как лорд Уилдсорд, обратил внимание на её дочь, и она выражает ему за это свою признательность. И что если бы всё зависело только от неё, мадам д'Этрэ, то она, не мешкая, дала бы своё согласие на брак её дочери с ним. Но Луиза, разумеется, только сама должна решать, кто годится ей в мужья, и разговора нет о том, чтобы принуждать её к браку. И их встреча, конечно же, поможет её дочери определиться с решением. Далее мадам д'Этрэ писала о том, что, увы, они не смеют пригласить лорда Уилдсорда к себе домой, так как та квартирка, которую они снимают в Сити, покажется слишком тесной и скромной его милости, и просила подыскать другое место для встречи. Спустя несколько дней лорд Уилдсорд пригласил семью д'Этрэ на званый обед в свой дом в Лондоне. Там за обедом мадам д'Этрэ начала с того, что принялась жаловаться на то, как тяжело живётся им в Лондоне: сейчас из-за войны всё так дорого, а её уроки игры на пианино, которые она даёт, не приносят ей почти ничего, и их долги всё растут и растут. Потом она принялась рассказывать об их жизни во Франции в дни террора, когда смерть преследовала их просто по пятам. Всё это должно было, по замыслу мадам д'Этрэ, вызвать сочувствие и сострадание в лорде Уилдсорде к их тяжёлой доле. И, разумеется, она своей цели достигла. Лорд Уилдсорд же после того, как поток жалоб мадам д'Этрэ иссяк, принялся расхваливать своё загородное имение Брайтвуд-холл, которое, он надеялся, понравится мисс д'Этрэ. Так же мужчина пообещал девушке что, если они поженятся, то он совершенно ни в чём не будет стеснять её. Луиза же большую часть времени за обедом молчала, так как она смущалась своего жениха и не знала, как себя вести. Впрочем, за этим молчанием, скорее, скрывалось равнодушие девушки к своей судьбе. Решение было уже принято ею, и этот званый обед лишь подкрепил её намеренье. Мужчина вёл себя по отношению к ней безупречно, он был неизменно любезен и деликатен, и девушка не могла предъявить ему никаких претензий, напротив, он всё больше внушал ей уважение. Единственное, что огорчало Луизу, это то, что ей приходилось принимать предложение от человека, которого она совершенно не любила. Но что было поделать, если за всё то время, что она разъезжает по балам, ни один мужчина, который мог бы ей понравиться, так и не решился сделать ей предложение. Впрочем, её матушка, внушавшая девушке с ранних лет, что не стоит предаваться радужным мечтам о неземной любви до гробовой доски (Луиза просто не может позволить себе иметь такую роскошь, так как находится вовсе не в том положении), давно уже привила ей мысль, что на брак стоит смотреть, лишь как на выгодную сделку, способную поправить их положение, которое с каждым днём становилось всё хуже. И к своей собственной красоте Луиза должна о