Однажды, в одно из утр, когда морские воды казались особенно ласковыми и волны почти небрежно, с мягким шелестом накатывали на берег, Луиза неторопливо прогуливалась вдоль кромки воды отступившего пролива. Со стороны Атлантического океана на неё дул лёгкий бриз, и она шла навстречу этому свежему потоку морского воздуха, наслаждаясь тем, как он мягко щекотал её щёки. Весь пляж был в рытвинах от следов обуви, прогуливавшихся здесь вчера людей. А вот тут, кажется, шла та самая влюблённая пара, за которой Луиза наблюдала вчера из окна. Было очевидно, что они совсем недавно поженились, так как, когда молодой человек наклонялся к своей возлюбленной, чтобы поцеловать её, то она, ещё не привыкшая к его ласкам, шутливо отстранялась от него и позволяла поцеловать себя только после того, когда молодой человек проявлял некоторую настойчивость. После же она счастливо улыбалась, и они шли дальше. Вот, кажется, именно в этом месте они остановились, чтобы слиться в поцелуе: на мелкой гальке сохранились следы от их обуви в виде воронок. Луиза остановилась возле этих вмятин и принялась задумчиво смотреть на них. Ей почему-то хотелось встать ногами на то место, где вчера стояла та девушка, но всё же Луиза не сделала этого, а, поёжившись от свежего морского ветерка, побрела к одной из скамеек, стоявших на пляже. Присев на неё, Луиза принялась наблюдать за морской водой, наслаждаясь одиночеством, так как пляж был ещё пустынным, и только на воде в отдалении покачивались рыбацкие лодки. Однако недолго ей удалось побыть в одиночестве. Вскоре на пляже появился молодой человек с тёмными волосами, одетый в одну рубашку и молочного цвета бриджи. И, несмотря на то, что он стоял спиной к девушке, она сразу же его узнала по одному лишь силуэту - высокому и стройному и какой-то особой грации, присущей всем его движениям. Это был Дэвид. Подойдя к кромке воды, он какое-то время наблюдал за тихими волнами, лениво накатывавшими на берег, а затем, сняв туфли и чулки и закатав бриджи, вошёл в воду, как он обычно делал это каждое утро. Побродив немного в воде, мягко обволакивавшей его лодыжки, молодой человек вышел на пляж и стянул с себя рубашку, вероятно, решив искупаться. Однако тут краем глаза Дэвид заметил, что на пляже он не один и что за ним наблюдает сидевшая на скамейке в ярдах пятидесяти-пятидесяти пяти девушка. Молодой человек прищурился, чтобы разглядеть её и, вероятно, угадав в ней леди Луизу, несколько смутился и вновь надел на себя рубашку. Затем, помешкав несколько мгновений, он направился к девушке. - Простите, что смутила вас, Дэвид. Но я сейчас уйду, и вы можете смело идти купаться, - крикнула ему Луиза, когда молодой человек был в шагах тридцати от неё. - Нет, не беспокойтесь, я уже передумал, - ответил на это секретарь. - Сегодня, должно быть, будет жарко: на небе ни облачка, - предположила девушка, когда молодой человек подошёл к скамейке. - Да, вероятно, - ответил на это Дэвид. - И всё же, почему вы передумали купаться? - вопросительно взглянула на него Луиза. - Неужели из-за меня? Не думала, что вам свойственно смущаться. - Я такой же смертный, как и все. И мною тоже могут владеть самые разнообразные чувства. - Ах, пожалуйста, не разочаровывайте меня, - шутливо произнесла Луиза. - Знаете ли, я всегда вам немного завидовала. - Завидовали, мне? - удивился секретарь. - Да, вашей внутренней свободе. Вы всегда говорите и делаете, что считаете нужным, не оглядываясь на то, что о вас подумают другие. У меня же нет такого счастливого права. - Может быть, вы путаете право и смелость? Кто посмеет отнять у вас, у леди Уилдсорд, какие-то права? И неужели для вас так важно, что подумает о вас несколько пожилых дам, весь смысл жизни которых только и заключается в том, чтобы сплетничать о ком-то. - В том то и дело, что я не совсем себе принадлежу. Я замужняя женщина: и прежде чем я совершу какой-то поступок, то должна подумать не только о своей репутации, но и о репутации своего мужа. Мне бы вовсе не хотелось, чтобы ему пришлось стыдиться за меня хотя бы одно мгновенье. Будь я незамужней девушкой, мне бы ничего не стоило, наверное, как и вам, снять туфли, подвернуть платье и пойти плескаться в воду, не беспокоясь о том, что кто-то может увидеть меня в таком виде. Но теперь я не могу себе этого позволить. Потому что потом не оберёшься пересудов в гостиных приличных домов о том, что жена лорда Рэндольфа, как какая-то простая девчонка, бегает босиком по воде, задрав юбку до самых колен. Многим покажется это недопустимым. Став замужней женщиной, я словно надела на себя невидимые кандалы. И эти кандалы - репутация моего мужа. После этих слов лицо Дэвида приняло задумчивое выражение и появился какой-то налёт грусти. Было видно, что молодой человек хотел что-то сказать, но сомневался, стоит ли делать это. - Не желаете ли присесть? - дружелюбно поинтересовалась у него девушка, и секретарь охотно сел с ней рядом на скамейку. - Удивляюсь я вам, Дэвид. Мы уже больше недели в Брайтоне, на чудесном курорте, нам благоприятствует погода, к нам доброжелательны окружающие нас люди - вы же умудряетесь грустить. Неужели вы настолько расстроены тем, что вынуждены смотреть на волны Ла-Манша, а не Тирренское моря? - Дело вовсе не в этом, леди Луиза. - И после некоторой паузы молодой человек, тяжело вздохнув, продолжил: - Вы сказали, что на вас - кандалы, но, видите ли, на мне тоже есть кандалы, и, может, они ещё тяжелее ваших. - Что, на вас - кандалы?! - изумилась девушка. - Но что же это может быть такое? Но молодой человек не спешил с ответом, какое-то время он смотрел на пролив, а потом, опустив голову, сказал тихо, словно поверяя тайну: - Вы, наверное, мне не поверите, но я... я влюбился... в одну девушку. - Влюбились! Но это же прекрасно! Какие же это могут быть кандалы? - Вся беда в том, что она замужем, более того, она аристократка. И у меня нет никаких шансов, я даже не могу признаться ей в своих чувствах. Сочувствие сразу же появилось на лице Луизе: надо же было такому случиться, секретарь её мужа наконец-то влюбился, впервые, может быть, по-настоящему, но в женщину, которая была для него недоступна. Теперь Луизе стала понятна та меланхолия, которая налетела на Дэвида вскоре по приезду в Брайтон. Буквально ещё вчера он был весел и шутил за столом вместе с лордом Рэндольфом, а на следующее утро вдруг стал каким-то задумчивым и отстранённым. Так вот в чём была причина. - Кто же она, я её знаю? - спросила Луиза. - Я не могу вам назвать её имени. Потому что да, вы её знаете. - Но неужели вы предполагаете, что я могу разболтать кому-то ваш секрет? - спросила Луиза несколько обиженным тоном. - К чему всё это? - пожал плечами Дэвид. - Всё равно у меня нет никаких шансов. Всё, что мне остаётся, это молча страдать и пытаться пер