оду, как он обычно делал это каждое утро. Побродив немного в воде, мягко обволакивавшей его лодыжки, молодой человек вышел на пляж и стянул с себя рубашку, вероятно, решив искупаться. Однако тут краем глаза Дэвид заметил, что на пляже он не один и что за ним наблюдает сидевшая на скамейке в ярдах пятидесяти-пятидесяти пяти девушка. Молодой человек прищурился, чтобы разглядеть её и, вероятно, угадав в ней леди Луизу, несколько смутился и вновь надел на себя рубашку. Затем, помешкав несколько мгновений, он направился к девушке. - Простите, что смутила вас, Дэвид. Но я сейчас уйду, и вы можете смело идти купаться, - крикнула ему Луиза, когда молодой человек был в шагах тридцати от неё. - Нет, не беспокойтесь, я уже передумал, - ответил на это секретарь. - Сегодня, должно быть, будет жарко: на небе ни облачка, - предположила девушка, когда молодой человек подошёл к скамейке. - Да, вероятно, - ответил на это Дэвид. - И всё же, почему вы передумали купаться? - вопросительно взглянула на него Луиза. - Неужели из-за меня? Не думала, что вам свойственно смущаться. - Я такой же смертный, как и все. И мною тоже могут владеть самые разнообразные чувства. - Ах, пожалуйста, не разочаровывайте меня, - шутливо произнесла Луиза. - Знаете ли, я всегда вам немного завидовала. - Завидовали, мне? - удивился секретарь. - Да, вашей внутренней свободе. Вы всегда говорите и делаете, что считаете нужным, не оглядываясь на то, что о вас подумают другие. У меня же нет такого счастливого права. - Может быть, вы путаете право и смелость? Кто посмеет отнять у вас, у леди Уилдсорд, какие-то права? И неужели для вас так важно, что подумает о вас несколько пожилых дам, весь смысл жизни которых только и заключается в том, чтобы сплетничать о ком-то. - В том то и дело, что я не совсем себе принадлежу. Я замужняя женщина: и прежде чем я совершу какой-то поступок, то должна подумать не только о своей репутации, но и о репутации своего мужа. Мне бы вовсе не хотелось, чтобы ему пришлось стыдиться за меня хотя бы одно мгновенье. Будь я незамужней девушкой, мне бы ничего не стоило, наверное, как и вам, снять туфли, подвернуть платье и пойти плескаться в воду, не беспокоясь о том, что кто-то может увидеть меня в таком виде. Но теперь я не могу себе этого позволить. Потому что потом не оберёшься пересудов в гостиных приличных домов о том, что жена лорда Рэндольфа, как какая-то простая девчонка, бегает босиком по воде, задрав юбку до самых колен. Многим покажется это недопустимым. Став замужней женщиной, я словно надела на себя невидимые кандалы. И эти кандалы - репутация моего мужа. После этих слов лицо Дэвида приняло задумчивое выражение и появился какой-то налёт грусти. Было видно, что молодой человек хотел что-то сказать, но сомневался, стоит ли делать это. - Не желаете ли присесть? - дружелюбно поинтересовалась у него девушка, и секретарь охотно сел с ней рядом на скамейку. - Удивляюсь я вам, Дэвид. Мы уже больше недели в Брайтоне, на чудесном курорте, нам благоприятствует погода, к нам доброжелательны окружающие нас люди - вы же умудряетесь грустить. Неужели вы настолько расстроены тем, что вынуждены смотреть на волны Ла-Манша, а не Тирренское моря? - Дело вовсе не в этом, леди Луиза. - И после некоторой паузы молодой человек, тяжело вздохнув, продолжил: - Вы сказали, что на вас - кандалы, но, видите ли, на мне тоже есть кандалы, и, может, они ещё тяжелее ваших. - Что, на вас - кандалы?! - изумилась девушка. - Но что же это может быть такое? Но молодой человек не спешил с ответом, какое-то время он смотрел на пролив, а потом, опустив голову, сказал тихо, словно поверяя тайну: - Вы, наверное, мне не поверите, но я... я влюбился... в одну девушку. - Влюбились! Но это же прекрасно! Какие же это могут быть кандалы? - Вся беда в том, что она замужем, более того, она аристократка. И у меня нет никаких шансов, я даже не могу признаться ей в своих чувствах. Сочувствие сразу же появилось на лице Луизе: надо же было такому случиться, секретарь её мужа наконец-то влюбился, впервые, может быть, по-настоящему, но в женщину, которая была для него недоступна. Теперь Луизе стала понятна та меланхолия, которая налетела на Дэвида вскоре по приезду в Брайтон. Буквально ещё вчера он был весел и шутил за столом вместе с лордом Рэндольфом, а на следующее утро вдруг стал каким-то задумчивым и отстранённым. Так вот в чём была причина. - Кто же она, я её знаю? - спросила Луиза. - Я не могу вам назвать её имени. Потому что да, вы её знаете. - Но неужели вы предполагаете, что я могу разболтать кому-то ваш секрет? - спросила Луиза несколько обиженным тоном. - К чему всё это? - пожал плечами Дэвид. - Всё равно у меня нет никаких шансов. Всё, что мне остаётся, это молча страдать и пытаться перебороть свои чувства. - Но как это случилось, где вы с ней видитесь, она бывает в нашем доме? - Прошу вас, миледи, не спрашивайте у меня ничего более. Я и так сказал вам слишком много, хотя не должен был говорить и этого. - Но бедная Кэти. Что с ней будет, когда она узнает, что вы полюбили другую! - Участь Кэти не перемениться от того, буду я любить какую-то другую девушку или нет. - И всё же, я думаю, что не стоит её расстраивать. Прошу вас, не поверяйте ей своего сердца, чтобы не разбить её собственное. Но на эти слова Дэвид лишь ухмыльнулся. - Поверьте мне, леди Луиза, что не пройдёт и года, как Кэти выйдет замуж за Тоби Бранча. - Разве она интересуется им? - изумилась девушка. - Достаточно того, что Тоби интересуется ею. Кэти из тех девушек, для которых более важно, чтоб любили её, чем она сама бы любила. Что же касается меня, леди Луиза, то забудьте всё, что я сейчас вам рассказал о своей любви к замужней женщине. Всё это пустое. Тут Дэвид резко встал со скамейки и пошёл прочь.