Однако вскоре задумчивое настроение Дэвида стало заметно и лорду Рэндольфу. Решив, что причиной тому - скука, одолевшая молодого человека от праздности, лорд Рэндольф стал настаивать, чтобы его секретарь сопровождал его выезды с женой в город, чтобы и тот мог развеяться. Эта была странная компания, когда они втроём - молодая леди, молодой человек и престарелый джентльмен - появлялись где-нибудь в кафе или в театре. Те, кто ещё не был знаком с супругами Уилдсорд, неизменно принимали Дэвида за мужа леди Луизы, а самого лорда Рэндольфа - за её престарелого отца. И девушке смущённо всё время приходилось поправлять ошибившихся, говоря, кто же на самом деле является её мужем. И было видно, что это всех удивляло: как же так, неужели этот привлекательный молодой человек, так элегантно одетый, всего лишь секретарь? Но на некоторых лицах читался и другой вопрос: если этот молодой человек - всего лишь секретарь, то зачем его таскают с собой повсюду? Особенно этим были недоуменны дамы, и чем старше был возраст этих дам, тем сильнее было их недоумение. Они задавались вопросом: как же лорд Уилдсорд, давно уже немолодой мужчина, не боится держать при себе и своей юной жене такого привлекательного секретаря, ведь каждую минуту муж должен был подозревать свою супругу в неверности. Несколько раз даже Луиза видела, как некоторые почтенные дамы, наиболее сильно обеспокоенные сохранностью чистоты нравственности в обществе, беря её мужа под руку и отведя в сторону, принимались что-то наставительно шептать ему на ухо, осуждающе покачивая головой и косясь на неё и секретаря. А однажды супруги Уилдсорд, приглашённые на вечернее чаепитие к миссис Эверет, вдове лет семидесяти, вдруг стали свидетелями странных разговоров. Гости, собравшиеся у миссис Эверет, принялись наперебой рассказывать истории о том, как они знали какие-то семьи, где весьма неосмотрительный и беззаботный муж, нанимал в дом гувернёра, секретаря или дворецкого весьма смазливой внешности, и вскоре жёны этих мужей, не устояв перед соблазном, совершали адюльтер с прислугой. Луизе, которая достаточно быстро поняла, к чему велись все эти разговоры, приходилось призывать всё своё хладнокровие, чтобы делать вид, что все эти намёки не имеют к ней никакого отношения. Но вскоре об Уилдсордах и их секретаре-итальянце начал шушукаться весь Брайтон. Но что же лорд Рэндольф? Однако, казалось, что его самого эти намёки беспокоили меньше всего, и он пропускал их мимо ушей. Что в некоторой степени удивляло даже саму Луизу. Неужели же её муж был настолько в ней уверен, что ему и в голову не приходило, что его жена способна на измену? Впрочем, ему, как никому другому, было известно, что между ней и его секретарём были весьма натянутые отношения (хотя за последнее время, узнав друг друга лучше, молодые люди всё-таки изменили в лучшую сторону своё мнение друг о друге). Или лорд Рэндольф просто в силу своих добродушия и веры в людей даже и помыслить не мог, что двое самых дорогих ему людей способны на предательство. Ведь даже коварный Джереми Уормишем не вызывал у него подозрений, что уж было говорить про Дэвида, самого преданного ему человека! Луизе же все эти разговоры и слухи были неприятны, и именно потому, что в них не было ни капли правды. Она считала оскорбительным для себя, что её могут подозревать в измене мужу с кем бы то ни было, тем более с Дэвидом Флориани, который, как девушка считала, наверное, был последним мужчиной на земле, которым она могла бы увлечься. И не потому, что он был секретарём её мужа и завести интрижку с прислугой - это аморально и унизительно. Нет, тому были иные причины. Луиза была уверена, что даже если бы она не была обременена узами брака, а Дэвид был бы равен ей по положению в обществе, то и тогда она не увлеклась бы им, так как считала, что у молодого человека слишком много недостатков. И, как бы он ни был привлекателен внешне, а девушка никогда не отказывала ему в этом, некоторые отрицательные черты его характера перечёркивали всё положительное, что в нём было. К тому же, полюбить мужчину только из-за одной внешности, она считала глупым и простительным разве что служанке. Когда Луиза была ещё совсем молоденькой девушкой и её матушка только-только начала выводить её в свет, не скрывая от неё истинных целей, - а цель у неё была только одна, как можно быстрей выдать дочь замуж за состоятельного аристократа, - Луиза, безусловно, задумывалась о том, каким должен был быть её супруг, какими качествами он должен обладать, чтобы она всем сердцем смогла бы полюбить его. И ей рисовался в её воображении прежде всего добрый, благородный джентльмен, пламенно любящий её. Что же касалось его внешности, тут у Луизы не было никаких предпочтений, ей было не важно, какого цвета у него будут глаза, какой формы нос, и какое у него будет телосложение. Луиза допускала, что она смогла бы полюбить даже калеку, лишь бы его глаза лучились искренностью, любовью и добротой. Дэвида же Луиза не считала добрым. Да, он хорошо воспитан, честен, всецело предан её мужу. Однако все эти положительные качества служили на благо только лорду Рэндольфу, по отношению же к другим людям Дэвид казался мизантропом. Чувств Кэти к нему он не ценил, не стремился к дружбе с остальной прислугой, да и вообще не искал ничьего общества, предпочитая, как Лемюэль Гулливер, проводить время с лошадьми. И здесь, в Брайтоне, ничего не переменилось: молодой человек не завёл на курорте ни одного знакомства, предпочитая совершать прогулки в полном одиночестве. И всё же Дэвида угораздило влюбиться! Да ещё в кого? В благородную, замужнюю особу! Что ж, так ему и надо! Не всё же страдать одной Кэти, пусть и он поймёт, что значит мучиться от неразделённой любви. Может быть, эта несчастная любовь изменит молодого человека, и он станет больше ценить чувства горничной к нему. И, спустившись с небес на землю, посмотрит на Кэти более благосклонным взглядом. Однако всё же, кто была та таинственная девушка, сумевшая растопить ледяное сердце Дэвида Флориани? Наверняка она должна быть необыкновенной, ведь вряд ли какая-нибудь заурядная особа могла бы заинтересовать его, так как сам молодой человек был достаточно высокого о себе мнения. Этот вопрос очень заинтересовал Луизу, и как-то на досуге она принялась перебирать в памяти всех молодых замужних девушек, с которыми она успела познакомиться в Брайтоне и которых мог достаточно хорошо знать Дэвид. Однако, вспомнив их с десятка два, Луизе казалось сомнительным, что секретарь мог бы увлечься кем-нибудь настолько серьёзно, чтобы теперь ходить со страдальческим видом и уверять Луизу в том, что на нём висят кандалы. Нет, те девушки не были настолько плохи и, несомненно, у каждой из них были свои достоинства, но всё же Дэвиду наверняка было нужно нечто большее. И единственной претенденткой, которая действительно могла бы вызвать симпатию Дэвида, Луиза посчитала миссис Розмари Спрингфилд. Хотя она и была старше молодого человека на восемь лет, но в неё невозможно было не влюбиться - очаровательная, весёлая, дружелюбная, образованная, умная, обладающая всеми теми талантами, которым учат в пансионе девушек из благородных семейств, прекрасная, мудрая мать. К тому же именно её Дэвид видел чаще всего в их доме. Потом Луизе припомнилось, что она не раз ловила его взгляд, когда прогуливалась по побережью в компании Спрингфилдов, и как молодой человек, позабыв о книге, следил за ними с террасы. Да, наверняка, это миссис Розмари. Несчастный Дэвид! Конечно же, у него не было никаких шансов.