Но однажды в один из дней к ним с визитом пожаловал Джереми Уормишем, наслышанный о том, что леди Луиза осталась в Брайтвуд-холле одна, покинутая лордом Рэндольфом. Молодой человек, конечно же, не преминул воспользоваться возможностью навестить девушку, оставленную своим мужем. Луиза и её мать проводили время в музыкальном салоне, разучивая оперу Люлли, когда дворецкий доложил им о Джереми Уормишеме. Услышав имя молодого человека, Луиза вздрогнула. - Мистер Уормишем? - как будто бы удивилась она. - Нет, нет, Эдвардс, передайте мистеру Уормишему, что я в отсутствие своего мужа не принимаю холостых мужчины, - сказала девушка дворецкому. Но мадам д'Этре, услышав, что её дочь отказывается принять гостя, выразила недоумение: - Но, Луиза, дорогая, почему ты не желаешь принять мистера Уормишема? Я его помню. По-моему, это очень приятный молодой человек. - Матушка, вы наверняка спутали его с его старшим братом. - Ах, какая разница! - пожала плечами мадам д'Этре. - Матушка, но Уормишемы - друзья моего мужа, он ездит с ними на охоту. О чём же я буду разговаривать с мистером Джереми? - Луиза, ты что же желаешь, чтобы я умерла здесь со скуки? Ты говорила мне, что у твоего мужа полно знакомых, что в Брайтоне вы подружились не менее, чем с десятью семьями. Но где же все они? За всё время, что я гощу у тебя здесь, нас навещают только Бьютихиллы и один раз приезжала миссис Годдард. Сама же я здесь никого не знаю и не могу разъезжать по гостям. - Матушка, но сейчас осень - время очень хлопотное для хозяйства. Не каждый может выкроить время для визитов. - Но так почему же тогда тебе не пригласить мистера Уормишема? Пусть хотя бы он немного развеет мою скуку. Можешь не разговаривать с ним, если не желаешь, я же найду о чём поболтать с молодым человеком. - И, не дожидаясь ответа дочери, мадам д'Этре скомандовала, перейдя на английский: - Эдвардс, пригласите сюда этого джентльмена. Мы и так заставили его слишком долго ждать. Однако дворецкий, прежде чем отправиться за гостем, всё же взглянул на Луизу, ожидая её одобрения. Но девушка больше не посмела спорить с матерью и покорно кивнула: в конце концов, если её матушка решила взять на себя обязанность занимать гостя, то пусть и развлекает его, а она же продолжит разучивать оперу. Мистер Уормишем, не подозревавший, что у леди Луизы гостит её мать, воодушевлённый влетел в музыкальный салон. И какое же разочарование постигло его, когда там на одном из диванов он обнаружил мадам д'Этре. Однако молодой человек сумел ловко справиться со своими эмоциями и, широко улыбаясь, подошёл к матери Луизы, чтобы коснуться губами пальцев её руки. Дождавшись, когда его пригласят присесть, Уормишем, соблюдая правила хорошего тона, принялся расспрашивать мадам д'Этре, как долго она гостит в Брайтвуд-холле, нравится ли ей здесь и сколько ещё она собирается гостить у дочери; затем он принялся расточать ей комплименты, восхищаясь вообще всеми француженками и говоря, насколько они во всём лучше англичанок. Нужно ли говорить, что вся эта похвальба достаточно быстро подкупила мадам д'Этре, она была совершенно очарована Джереми Уормишемом и таяла от слов молодого человека, словно мороженое в вазочке, кокетливо улыбаясь ему, словно это ей было семнадцать лет, а не её дочери. Затем мать Луизы пустилась в воспоминания и принялась рассказывать о своей жизни во Франции, об их замке, о роскошных охотничьих угодьях с фазанами и оленями. И всё это перемежалось ностальгическими вздохами и мечтами вновь увидеть когда-нибудь милую родину. Однако было ясно, что Джереми Уормишема интересовала вовсе не мадам д'Этре, а её дочь, на которую он время от времени бросал взгляды. Поэтому, через какое-то время он, устав от болтовни мадам д'Этре, встал и подошёл к пианино, на котором музицировала Луиза, словно бы ради того, чтобы послушать её игру. Однако, облокотившись об инструмент, молодой человек принялся водить взглядом по обнажённому декольте девушки, заглядывая вглубь ложбинки между её грудей, и временами перемещая свой взгляд на лицо девушки, на её губы, на глаза, опущенные вниз, на клавиши, на её льняные волосы, завивавшиеся колечками у висков. И только присутствие её матери и надежда на то, что Уормишем всё же не посмеет при ней чего-нибудь неприличного, удерживало Луизу на месте. Однако девушке приходилось призывать всё своё самообладание, чтобы продолжать как ни в чём не бывало наигрывать на пианино. Меньше всего Луиза хотела доставить Уормишему удовольствие тем, что ему удаётся смутить её своим присутствием и пристальным взглядом на неё. Послушав несколько минут игру девушки, молодой человек обратился к ней: - Я слышал, что ваш муж уехал в Лондон. Не понимаю, как он мог решиться на такое: оставить молодую жену здесь одну. Я бы на его месте не смог бы разлучиться с вами и на один день, - сказал молодой человек достаточно тихо, чтобы его слова сквозь музыку не достигли ушей мадам д'Этре. - У мужа в Лондоне неотложные дела, - ответила Луиза, продолжая перебирать клавиши пианино. - Почему же вы не поехали с ним? - Я ещё не так хорошо хожу. Вы ведь наверняка наслышаны о постигшем меня несчастье в Брайтоне. - Разумеется. И, поверьте, это заставило меня сильно волноваться за вас. - Но, дорогуша, мне кажется, что твоя хромота уже почти сошла на нет, - заметила мадам д'Этре, расслышав последние фразы разговора молодых людей. - По крайней мере, в последнее время я не замечала, чтобы ты хромала. - Безусловно, в этом есть ваше благотворное влияние на меня, матушка. Ваш приезд очень вдохновил меня и придал мне сил на выздоровление. - Да, да, я это заметила, - сказала мадам д'Этре, польщённая словами дочери. - То, как ты прихрамывала