раз молодой человек вынужден был выслушивать отказ. И каждый раз Уормишем, уезжая несолоно хлебавши, оставлял хозяйке Брайтвуд-холла корзину цветов и записку со льстивыми словами и мольбами о встрече. Но Луиза, едва взглянув на листок бумаги, бросала его в камин, цветы она тоже не желала видеть, несмотря на то, что букеты были роскошны и никогда не повторялись. И Кэти приходилось всякий раз умолять свою госпожу оставить цветы, обещая унести их в свою комнату, где Луиза не будет их видеть. Отчего вскоре комната Кэти, заполненная вазами с цветами, стала походить на оранжерею. Впрочем, букеты доставались и Хезер с Долли, и даже миссис Питерс. Однако это ужасно злило Тоби, который со своими скромными букетами георгинов оказался не удел. Навязчивость Джереми Уормишема вызывала у Луизы досаду, так как теперь она боялась лишний раз выйти из дома: ей казалось, что молодой человек целыми днями караулит её у стен Брайтвуд-холла. Так однажды в погожий денёк, прогуливаясь по парку, она услышала топот копыт лошади. Предположив, что это Уормишем, - и она угадала, - девушка поспешно спряталась за кустами самшита, иначе встречи с молодым человеком ей вряд ли удалось бы избежать. После этого случая, если Луизе и предстояло выезжать из дома, она делала это всегда только в сопровождении служанки и после визита Уормишема, убедившись, что он уже убрался восвояси. И чем дольше продолжалась эта осада со стороны молодого человека, тем больше портилось настроение девушки. Так продолжалось около двух недель, но вдруг в один день всё это внезапно прекратилась, и Уормишем, и его букеты исчезли. Почему это случилось, осталось загадкой для обитателей Брайтвуд-холла, но только не для Луизы. В тот поздний вечер, как всегда, девушка, не предчувствуя ничего дурного, легла спать. В последнюю неделю Луиза очень плоха спала, мучаясь бессонницей, поэтому и в эту ночь она долго не могла уснуть. И вдруг девушка услышала, что дверь её спальни отворилась и кто-то крадущимися шагами проник в комнату. Подумав, что это горничная (кто же ещё это мог быть?), Луиза, приподняв голову, спросила обеспокоенно: - Кэти, что случилось? Но ей не ответили на её вопрос. Девушка лишь видела в отблесках горящего камина, что чей-то тёмный силуэт приближается к её алькову. - Кто здесь? Я буду кричать! - испугалась Луиза не на шутку. - Это я, леди Луиза, - услышала она приглушённый голос Джереми Уормишема. - Не стоит поднимать панику - я не вор и не бандит. - Мистер Уормишем?! Что вы здесь делаете? Как вы проникли сюда? - спрашивала девушка, опешив от подобной дерзости молодого человека. - Я прокрался в дом тайком, никто не знает, что я здесь. - Но зачем? - Я явился к вам, леди Луиза, моя дорогая, любимая, чтобы провести эту ночь наедине с вами, - сказал Джереми, снимая с себя пальто и перчатки. - Что?! Да как вы посмели явиться сюда так нагло? Прошу вас, покиньте мою комнату сейчас же! - сказала девушка, сев на кровати и свесив ноги на пол, одновременно она принялась поплотнее закутываться в одеяло, словно оно могло послужить ей бронёй. - Леди Луиза, прошу вас, выслушайте меня. Я влюблён. Влюблён в вас с первой же минуты, как увидел. Ни о какой другой женщине я не могу думать, только о вас. Я вижу вас в своих грёзах, вы являетесь мне во сне, и там мы предаёмся страстям, о которых вы наяву и помыслить не можете. И я пришёл к вам сюда, чтобы воплотить свой сон в явь, - тут молодой человек, опустившись перед девушкой на колени, обнял её ноги. - Вы сошли с ума! Немедленно уходите! Уходите! Иначе я позову прислугу! - закричала Луиза, впав в панику и пытаясь оттолкнуть от себя нахала. - Нет, я не уйду, Луиза, я не уйду, пока вы не станете моей. И тут Уормишем набросился на девушку, в одно мгновенье лишив её защиты - одеяла. Повалив её на кровать, он принялся в исступлении страсти целовать её губы, шею, при этом одновременно пытаясь стянуть с неё ещё сорочку. Луиза стала предпринимать попытки высвободиться из объятий молодого человека, но всё было тщетно, так как тот навалился на неё всем телом. Уормишем, полностью находясь во власти страсти, охватившей его, просто не обращал никакого внимания на сопротивление девушки, пытавшейся отбиваться от него кулаками. Тогда Луиза, уворачиваясь от его поцелуев, стала кричать: - Помогите! Кэти! Помогите! Кто-нибудь! Но Уормишем тут же зажал ей рот своей ладонью. И глядя ей в глаза своим обезумившим от страсти взглядом, сказал: - Ну зачем вы сопротивляетесь? Я дам вам то, на что ваш муж уже не способен. Я буду любить вас страстно, так, как никто другой. Поверьте, вы не пожалеете, что отдались мне. Давайте оба предадимся удовольствиям. Затем молодой человек резко дёрнул вниз сорочку Луизы, обнажив грудь девушки, и припав к её соску, принялся целовать его, другая его рука полезла вниз к бёдрам девушки. Увлёкшись ласками, он ослабил хватку, и Луиза, почувствовав это, резко дёрнулась в сторону и, схватив подушку, принялась что есть мочи хлестать ею Уормишема, при этом крича: - Я вас ненавижу, ненавижу! Вы мне омерзительны! Неужели вы этого не понимаете! Если вы дотронетесь до меня ещё раз хоть пальцем, после, когда вы уйдёте, я наложу на себя руки. И тут Джереми Уормишем, не ожидавший, что девушка окажет столь яростное сопротивление и произнесёт такие слова, вдруг отступил. - Вероятно, я пришёл к вам слишком рано, - проговорил он, тяжело дыша. - Но я умею ждать. Я приду в другой день, когда вы сами меня позовёте. Когда ваше молодое, нетронутое никем тело, будет сгорать от истомы. Затем, тщательно оправив на себе одежду и подняв своё пальто, молодой человек медленно, словно ожидая, что Луиза может окликнуть его, направился к двери. И, как только она за ним закрылась, девушка тут же бросилась к двери и лихорадочным движением задвинула щеколду, опасаясь, что Уормишем, задумавший какой-то коварный план, вернётся. Затем Луиза опустилась на пол, прижимаясь спиной к двери, так как её ноги стали ватными и она не была способна сделать и шага. Так девушка и просидела на холодном полу несколько минут, глядя застывшим взглядом в одну точку и всё ещё не веря, что Уормишем сам, по доброй воле, оставил её, что всё закончилось. Ей хотелось плакать, - наверное, от обиды и от пережитого страха, - но у неё не было сил даже на слёзы. Когда же наконец Луиза смогла на слабых ногах добраться до кровати, её ещё потом долго била дрожь, словно в комнате было холодно, хотя в камине и тлели поленья, а она лежала, плотно завернувшись в одеяло. Пытаясь унять дрожь, она крепко обняла подушку, как маленькая девочка обняла бы в минуту опасности свою мать. Но, понятное дело, что в ту ночь Луиза так и не смогла сомкнуть глаз.