Пролог
Марина
Я умираю.
Воздуха нет совсем, все заволокло дымом и мне не выбраться. Что делать? Все еще прижимая к лицу мокрую тряпку, тянусь к окну. Но на нем пылают шторы. Языки пламени достигают такой высоты, что к створкам даже не подойти. И не известно, что будет, если запустить воздух в комнату.
Впрочем, мне посчастливилось узнать об этом через мгновение. Потому что стекла лопаются. Инстинктивно сжимаюсь, но в меня ничего не летит. Открываю глаза и вижу, как меня загородил от окна огромный человек в ярком костюме пожарного. Его голову покрывала каска, а лицо – противопожарное забрало с противогазом. Он склоняется и легко подхватывает меня на руки. Прижимаюсь к нему в ужасе, ощущая смешанное чувство благодарности и облегчения.
Мужчина спешно покидает комнату в пансионате, не забыв накрыть меня противопожарной тканью. Я погружаюсь в темноту и все, что слышу - его тяжелое дыхание под маской.
Пожарный сбегает по ступеням, ему на встречу спешат другие – спасать остальных застрявших на этажах, отдыхающих.
Хватаю воздух ртом, но дыма я наглоталась достаточно. Отключаюсь от реальности на миг.
Прихожу в себя все еще на руках пожарного. Он несет меня, но жара огня, дыма и какофонии криков я уже не слышу. Открываю глаза и вижу раскидистые лапы деревьев над собой. Лес? Зачем он тащит меня в лес?
Пансионат обступала густая лесная чаща, но территория была ухоженной и стильной.
- Что вы … - хриплю я, когда неизвестный мне мужчина, чьего лица под маской мне не разглядеть, останавливается возле машины и одной рукой открывает багажник, - что вы делаете?!
Здоровяк кладет меня в багажник и захлопывает крышку.
Глава 1.
Двумя неделями ранее
Марина
- Отдохнешь, подлечишься, - устало говорит отец, отпивая утренний кофе в роскошной столовой своего дома.
- Я не больна, - огрызаюсь, ковыряя овсянку.
- Ты же знаешь, что эта мера необходима.
- Кому?
Вскидываю на него взгляд, полный решимости отстоять свое нежелание покидать город перед защитой диплома.
- У меня дел выше крыши, понимаешь? Преддипломная практика завершилась, мне надо готовиться к защите и потом. Скоро свадьба! Я не могу уехать сейчас.
Это должно было стать весомым аргументом. Жениха папа выбрал сам. Это был один из его партнеров, он почти год уговаривал меня принять деловое предложение его приятеля – заключить брак. Слияние бизнеса, все деньги останутся в семье. Я согласилась при условии, что мне дадут возможность доучиться. Все, в чем заключались мои мечты было сосредоточенно вокруг учебы. Закончив его, я планировала побег и наконец, свободную жизнь. Без гнета родительской опеки, тотального контроля и угрозы от неведомого врага.
- Сделай хоть раз то, о чем я тебя прошу, - отшвырнув вилку со стола, рявкает отец и шумно поднимается со стула.
Немею. От несправедливости и ужаса. Каждый раз, когда мой родитель выходит из себя, я впадаю в ступор. После смерти матери он сильно изменился. И теперь, почти десять лет своей жизни я учусь быть хорошей дочерью. Мне уже исполнилось двадцать два, но порадовать отца так и не удалось.
Глаза наполняются слезами, но я зло смахиваю их.
- Валерий Петрович? – в дверях появляется ассистент.
Это, как правило прекращает все наши разговоры.
- Что, Паша? – рявкает отец, в сторону паренька.
Тот кидает на меня быстрый взгляд, осознавая, что не вовремя и быстро говорит:
- У вас встреча в офисе через тридцать минут.
Мой отец – очень богатый и влиятельный человек. Он единственный владелец огромной строительной компании, что осуществляет застройки первичного жилья по всей стране и за ее пределами. У него нет времени на истерики дочери. Только бизнес.
Статный, холеный, решительный. Его любит пресса и коллеги. Но была и другая сторона в его деле. Порой надо принимать радикальные решения. Так, три года назад он выиграл тендер на застройку земли, что располагалась в одной из деревень. Часть жильцов с радостью приняла новые квартиры, собралась и переехала. Но были те кто оказался категорически против уезжать. Дело обретало неприятные масштабы, и когда деревню сровняли с землей, Ожигов Валерий Петрович нажил себе не мало врагов. Начались покушения, хакерские атаки и прочие неприятности, что раздражали отца и не давали нам жить спокойно.
На прошлой неделе случилось совсем ужасное – в папиной машине охрана нашла взрывное устройство. Поэтому, его желание удалить меня подальше из города вполне понятно.
Но я не могу сейчас уехать!
Отец смотрит на меня, и прежде, чем я решаюсь возразить, говорит:
- Все решено. Улетаешь сегодня. Как доберешься, позвони. Паша – проследи.
Бедный парень смотрит на меня, но приказ есть приказ. Его нельзя нарушить.
Две недели спустя
Теперь, лежа в багажнике автомобиля и вдыхая запах бензина и прокуренного салона, я понимаю, насколько глупой была.
Машина пожарного не двигается, из чего я делаю вывод, что мы все еще не далеко от пансионата, и он вернулся закончить начатое. Неужели настоящий сотрудник службы спасения? Но почему он оставил меня здесь, вместо того, чтобы передать медикам? Что за варварство?
Стоит все же, признаться, что мне с моим ростом в багажнике вполне себе комфортно. Да и вообще невысокой быть хорошо. Один только минус – все вокруг великаны. А громила, что вытащил меня из огня вообще кажется гигантом, наверняка возвышаясь на голову над другими, нормальными людьми.
Пытаюсь вытянуть ноги, но ударяюсь о борт машины. Что же делать? Надо спасаться. Что бы этот здоровый мужик не задумал, надо бежать.
- Что дальше?
Затихаю, услышав голос совсем рядом с багажником.
- В смысле? Мы так не договаривались!
Возмущение в тоне сложно скрыть, да и человек явно сильно зол. Он не говорит, а рычит. И судя по всему, общается по телефону.
- Я не могу стоять тут! Понял, - тяжело вздыхает и шагает мимо багажника, открывает двери со стороны водителя и садится в салон.
Машину слегка ведет в бок под весом хозяина, я едва сдерживаю приступ панической атаки. Сердце колотится где-то в районе горла, заглушая мои мысли. Осознаю, что пропустила единственную возможность спастись, не воспользовавшись временем пока его не было.
Я колотила по багажнику и орала, но только потратила силы. Против железки я слишком слаба. Только ногти поломала.
- Эй! – ору, повернувшись к салону, - Выпустите меня!
- Тише ты, - грозно бормочет водитель, запуская двигатель, - Не ори там. А то хуже будет.
- Мой отец очень богатый человек! Он вам заплатит!
Но вместо ответа, он включил музыку, заглушая слова.
Меня окутывает отчаяние. Погружаюсь в пучине паники, так стремительно, что перехватывает дыхание. Кричу и бьюсь, но все безрезультатно. Я будто захоронена заживо. От этой мысли у меня включилась клаустрофобия, начала задыхаться, рыдать в голос, умоляя о пощаде.
Внезапно машина замедляется, и наконец, останавливается совсем. Я тоже затихаю, прислушиваясь к звукам вокруг. Но кроме стрекота цикад и шума прибоя не слышу ничего.
Если он откроет багажник, я его ударю! Готовлюсь к атаке.
Собираю волю в кулак, принимаю более удобное положение. И едва крышка приоткрывается, я бью со всей дури, куда попаду.
К моему удивлению, попала туда – куда надо. Громила издав протяжное «Уфф» сгибается, прижав руку к причинному месту, и у меня есть пара секунд на то, чтобы вывалится из багажника.