Первое, что я слышу, приходя в себя – это гулкие голоса откуда-то издалека. Словно я нахожусь в вакууме и мои уши забиты ватой. Левая часть лица болит с такой чудовищной силой, что ловлю себя на мысли, что лучше бы я умерла. И желательно еще в том пожаре в «Жемчужном».
- Лошара этот был там? – говорит незнакомый мне голос.
- Не думаю. Но дом я спалил, так что он вряд ли сунется. С его-то долгами и ситуацией бравый пожарный в полной заднице. Пока будет зализывать раны, мы доведем дело до конца. Как и планировали, - говоривший глухо смеется, сплевывая смачно.
Я снова в багажнике, люди говорят совсем рядом. То ли в салоне машины, то ли у багажника. Слышимость хорошая, и судя по тому, что машина трогается, то скорее всего из салона.
- Не сунется он?
- Куда? Гонишь что ли? Во-первых, он не знает кого искать. Да и зачем? Утром уже будет поздно.
Собеседник молчит, а по моему телу пробегает волна ледяных мурашек. Они это обо мне?
Шины автомобиля едут по какому-то шуршащему покрытию, точно не по асфальту. На моей голове мешок, рот залеплен скотчем, руки и ноги – тоже. Что происходит? Очевидно, что это не Паша и не его друзья. Тогда кто? Враги отца?
- Приехали, - сообщает все тот же голос и глушит двигатель.
Мой нос заложен и я подозреваю, что кровоточит после удара. Если заложит и вторую ноздрю – задохнусь. Горячие слезы тут же наполняют глаза, но я тут же напоминаю себе, что плакать ни в коем случае нельзя, потому что это может так же привести к большому скоплению слизи в пазухах, что так же может привести к удушью.
- Лёва, все готово? – спрашивает второй, очевидно по телефону, потому что водитель молчит, а его спутник диалог продолжает, - Да, обязательно табличку установи. Ага. Хренов посмертный перформанс!
Глухой смех, от которого мне не по себе. Водитель и его собеседник выходят из машины и идут к багажнику. Отворяют его, о чем я могу догадаться по яркому свету прожекторов, что бьет в глаза сквозь волокна мешка на лице.
Они выдергивают меня из багажника грубо, и подхватив с двух сторон вдвоем тащат куда-то. Я мычу испуганно, дергаюсь и извиваюсь в их руках.
- Тихо, сучка! – рявкает тот, что поддерживает меня подмышки, - Пора расплачиваться за грешки твоего папеньки!
Кричу с заклеенным ртом еще громче, отчаянно паникуя. Что происходит?! От моей возни, мешок с головы падает, и я вижу стройку. А точнее котлован, куда планируется заливать фундамент. Должно быть, строить тут собирались что-то большое, отель или многоквартирный дом. Место огорожено высоким забором, два ярких софита освещают участок будущего фундамента. Слева работает с глухим ревом бетономешалка, сливая мокрый раствор в яму.
Мужчины, что несут меня, переступаю через что-то, и к собственному ужасу я вижу крест, такой, как ставят над могилами только что захороненных людей. На табличке мое полное имя, дата рождения и сегодняшнее число, как дата смерти. Вопль отчаяния и ужаса подавлен проклятым скотчем. С внезапно откуда-то взявшейся силой пихаю ногами второго что есть мочи. Он спотыкается о мой крест и валится на неустойчивый грунт. Первый тоже не удерживается, и я падаю на землю, больно ударившись спиной. На миг забываю, как дышать, но только на крошечный миг. Перекатываюсь на живот и становлюсь на коленки. Как мне сбежать?
Меня хватают за волосы, и вздергиваю грубо вверх, заставляя замычать от боли.
- Смотри, сучка. Видишь это место? Все из-за него, - рычит мне в ухо неизвестный мужчина, - Твой батя не захотел быть душкой и поделится. Сам сдох, и дочурку свою за собой тащит. Будет урок всем вашим!
Мне так хочется сказать, что я ничего об этом не знаю. Что это все его дела, и конечно же, папа никогда меня в них не посвящал.
- Интересно, если мы тебя похороним тут, продолжится ли стройка нового элитного поселка? М? Как думаешь? – продолжает удерживающий меня человек, пока его приятель разматывает большой черный мешок на молнии, в которые обычно упаковывают покойников.
Дрожу всем телом от ожидающей меня участи. Это самое ужасное, что только может произойти. Когда я была ребенком, и узнала о летаргическом сне, долгое время боялась спать, чтобы не быть похороненной заживо. Очевидно, мой самый страшный кошмар воплотится в жизнь.
Отчаянно качаю головой, мычу, умоляя о пощаде. Мужчина тащит меня к мешку, легко стряхивая все мои жалкие попытки сопротивляться.