- Что ты хочешь взамен? – деловито интересуется моя подопечная и уловив в своей фразе возможный контекст, спешно добавляет, - У меня есть деньги. Много денег. Я могу заплатить тебе за освобождение.
- Если ты по возвращении снимешь со своего счета крупную сумму денег, могут возникнуть вопросы.
- У меня есть номерной счет. О котором никто не знает.
А это уже интересно. Зачем при богатом папеньке тайные накопления?
- Откуда? – из чистого любопытства спрашиваю, пока Марина принимает более удобную позу для того, что бы лакомиться какао.
- Накопила, - отвечает и следит за моей реакцией.
Лика тоже смотрела так, когда врала и проверяла, верю ли я.
- Для чего? – продолжаю допрос.
Стою напротив, скрестив руки на груди и взирая на пленницу сверху вниз.
- Были причины, - отвечает, подумав.
- Хотела сбежать от папеньки? Или хахалю своему хотела отдать?
Марина молчит, из чего я делаю вывод, что возможно, один из моих вариантов верен.
- Не хахалю, - огрызается она, - не было у меня никого. А отец сам выбрал мне жениха.
Ах вот оно что. Как предсказуемо.
- Деньги к деньгам, да? – усмехаюсь, прикидывая, что ж там за жених должен был быть.
- Он очень богатый человек, да. Если ты об этом.
- Старый хрыч с проплешиной? Тогда понятно, чего ты собралась свинтить.
Марина хмурит брови и опускает глаза, должно быть не желая вступать в рассуждения на эту тему. Да и мне по сути, до ее жениха не было дела.
- Так ты должна быть мне благодарна, за спасение из рук слепого крота.
Ожигова вскидывает на меня глаза, в которых плещется злость и это забавляет меня. Пациент скорее жив, чем мертв!
- Он не крот! Да что ты вообще знаешь обо мне?!
Блондинка резко встает, скинув одеяло и шагнув ко мне. От прилива злости ее лицо зарумянилось, грудь вздымалась от частого дыхания, глаза искрятся, и даже немного лестно, что все это из-за меня. Захотелось привлечь ее к себе и поцеловать. Сладко смаковать нежные, розовые губы. И радоваться тому простому факту, что мне удалось спасти девчонку и снять груз с души. Я больше не подлец. Очистил карму, и с малявкой все снова в порядке. Она жива. А дальше не мое дело. Пусть сама разбирается.
- Ты не большая любительница тусовок, - делаю шаг к девушке на встречу, все еще нависая над ней, как скала, - Обещана старому мешку с деньгами вместе с частью денег отца, но училась на отлично на юридическом, кажется?..
Ожигова, вероятно не ожидавшая от меня такого количества информации о себе самой, удивленно приоткрывает рот, словно бы желая что-то сказать, но передумала.
- За две недели на курорте, ты ни разу не пошла в клуб и вообще не выходила за территорию пансионата. Почему? Мне казалось, что мажорки вроде тебя ведут иной образ жизни.
- Ведут, - кивает она, - Но я не такая.
А вот это я уже понял сам.
- Что еще ты знаешь? – хрипловато спрашивает девушка, разволновавшись, и очевидно осознав, что я наблюдал за ней довольно продолжительное время.
- Ты божественно пахнешь, - помолчав, отвечаю ей, и с особенным удовольствием наблюдаю, как табун мурашек проносится по ее шее, вниз, а им на смену расползается румянец, - Ты совершенно невесома, и если я сделаю так… - с коварной улыбкой притягиваю блондинку к себе, - Тебе не вырваться.
- Что ты.. вы.. делаете?! – Марина удивленно охает, приподняв руку с кружкой, полной горячего напитка, и я тут же понимаю свою ошибку, потому что это самое орудие она и пускает в ход, плеснув мне чертовым какао в лицо.
Отпускаю девчонку из объятий, обтекая гребанным маршмеллоу, пока она взволнованно отступает к кровати, очевидно испугавшись последствий. Я мрачно стираю подолом собственной футболки сладкое варево с лица. Горячо, конечно, но ожога не будет, оно почти остыло за время разговора.
- Ммм… сладко, - замечаю не без сарказма, пока кровь отхлынула с лица моего оппонента.
Могу поклясться, что она была готова к удару. Опять.
- Прости, я просто… просто… - она отступает еще на шаг, заламывая руки, - я тогда поцеловала тебя, просто что бы забрать телефон. Ты не подумай, что между нами… что я…
- Да расслабься, это просто проверка, - перебиваю недотрогу, немного разочарованный, - Насколько ты пришла в себя. Вижу, что в норме, - стягиваю футболку перед ней, демонстрируя свою отличную физическую форму и смахиваю последний клок зефира с брови, - Тебя кто-то бил в семье?
Блондинка недоуменно смотрит на меня, сначала на мой оголенный торс, потом, когда смысл последнего вопроса доходит до нее, вскидывает глаза. Вижу, что Ожигова поплыла и мой трюк с обнаженкой сработал. Бабам нравится мое тело. И мелкая мажорка не стала исключением. Не скажу, что я суперловелас, но обычно на этом и подсекал. Именно поэтому Марина не успевает сделать вид, что мой вопрос не шокировал ее своей проницательностью.
- Да брось, я вижу такое довольно часто. Ты тогда скукожилась, с телефоном. И вот, опять. Я женщин не бью. Но могу дать в морду тому, кто бьет их. Так что? Правду говорить будем?
Ожигова, по мере того, как я говорю, меняется в лице. И принимает защитную позу, скрестив руки под грудью.
- Не нужно делать вид, будто тебе есть дело до меня и моих проблем!
А вот это обидно.
- Вообще-то, если ты не заметила мы с тобой в одной лодке, киска. Тебя явно хотят грохнуть, и меня втянули в это. Так что давай, выкладывай все, иначе будем сидеть мы с тобой на этом пляже до скончания веков.
Марина вскидывает на меня взгляд исподлобья и говорит:
- Отец, когда злился, мог пустить в ход руки, так что да, бывало.
Киваю, одержав первую победу. Вот же характер у малявки! Пока добивался правды, аж взмок.
- И че? Сложно было сказать? – фыркаю на ее откровение, и чувствую, что начинают зефирки высыхать и соответственно, прилипать, - Короче, с тебя полляма. И мы разбегаемся, лады? И ты дальше сама, как хочешь. Отвезу в «Жемчужный», только в море ополоснусь от этой гадости.
Марина медленно кивает, вероятно удивленная таким развитием событий и надеждой, что забрезжила перед ней.
Разворачиваюсь и спешно выхожу из комнаты, комкая футболку в руках. Весь наш сложный разговор, я то и дело терял нить, поглядывая на ее губы и вспоминая тот единственный, но такой интригующий поцелуй. Интересно, если бы я не ушел тогда, она бы мне дала?
Вот теперь и думай да гадай. Надо было довести дело до конца, уже и забыл бы давно об этой девке с ее проблемами. Вот получу деньги, куплю материал, построю новый домик на месте пепелища, и заживу. Не мало ли я запросил?
Выхожу из домика и следую по мокрым камням к воде, на ходу расстегивая штаны и скидывая их с себя, вместе с трусами. Окна Ожиговой выходят на другую сторону пляжа, так что меня в чем мать родила она не увидит. А даже если и увидит – ради бога. Пусть любуется, от чего отказывается. Маленькая стерва.
Забегаю в воду, ныряю с головой море, что словно парное молоко и блаженно выдыхаю. Купание в ночи – особенная тема, которая всегда мне нравилась. Ночь настолько темна, что разобрать где заканчивается море и начинается небо не представлялось возможным. Лишь серебристые отблески луны указывали примерно границы прибоя. Шум волны растворял все тревоги, что набегала и утаскивала с собой в пучину мелкую гальку с тихим звоном. Потом накидывала ее вновь.
Отдаюсь этой простой и умиротворяющей игре со стихией, не отдавая себе отчета в том, что я уже не один.