Запутавшись в собственных ногах, падаю на четвереньки и вновь встаю, отталкиваясь руками от земли. На дворе уже ночь, мы на горной дороге, той, что проходит через перевал. Но движения практически нет, и я бегу в темноту, задыхаясь от потоков свежего воздуха и закашливаюсь тяжело. Из-за чего замедляюсь. Сколько времени прошло между пожаром и моим похищением? Часов пять не меньше. В багажнике минуты длились бесконечно.
Оборачиваюсь и вижу что громила нагоняет меня. Он уже справился с болью и в куда лучшей физической форме, чем я.
Господи, помоги мне!
Юркаю с дороги в лес, спотыкаюсь обо что-то. Скатываюсь по влажной листве с насыпи вдоль дороги, но упрямо встаю и бегу дальше. Тяжелые шаги за спиной преследуют меня неотвратимо. Ужас открывающихся перспектив придает мне сил. Тяжело дыша, вновь резко меняю траекторию и это послужило ошибкой. Ведь здоровяк одним резвым прыжком перехватывает меня своими здоровыми лапищами и отрывает от земли, как куклу.
- Отпусти меня! – ору на весь лес и только пугаю стаю ворон, что взлетают с ветвей от моего крика, - Помогите!
Делаю большой вдох, что бы продолжить звать на помощь, но ладонь преследователя зажимает мне рот. Он перехватывает меня поперек живота и держит легко одной рукой, пока мои ноги болтаются в разные стороны в воздухе. Я продолжаю брыкаться, и биться из последних сил. Мужик раздраженно встряхивает меня, и неуклюже пытается связать мне руки на весу. Мы снова боремся, но это скорее похоже на детскую игру. Он слишком большой и сильный. И если я выигрывала в скорости, то в близкой схватке мне не победить.
Крепкая мужская ладонь легко сжимает мои запястья, наматывая скотч на чумазые руки.
- Вы меня убьете? – набравшись смелости, спрашиваю, пытаясь разглядеть похитителя.
Но лунный свет, что едва пробивается через кроны деревьев лишь подсвечивает лысину и указывает на наличие бородки.
На вопрос он поднимает глаза – два черных провала в полумраке, и тяжело вздохнув, заклеивает мой рот не произнеся ни слова. Затем так же решительно заматывает пои лодыжки, отсекая последнюю надежду на побег. И вот тогда я поняла – живой мне домой не вернуться.
Мычу, умоляя о пощаде. Но человек поднимает меня на руки и забрасывает на плечо. Несет к машине, насвистывая себе что-то под нос. Меня сейчас вырвет. Стараюсь удержать это все в себе, потому что умереть от того, что захлебнулась собственной блевотиной, мне точно не хотелось.
Мужчина возвращает меня в багажник и запирает его, вновь оставляя меня в темноте со своими мыслями. В какой-то миг я отключаюсь. Но понять в сознании ты или нет, крайне сложно, когда тебя окружает темнота.
Монотонный гул мотора неизменен. От стресса пережитого, мое сознание просто выключается. Сколько я пробыла без сознания? Не имею никакого понятия. Но пробуждаюсь я уже не в багажнике, а на узкой кровати в какой-то деревянной лачуге. Руки и ноги затекли, поэтому что бы просто оторвать скотч с губ, мне пришлось потратить очень много сил.
- Эй? – хрипло зову в пустоту, но никто мне не отвечает.
Я тут одна?
Проблеск надежды дает сил.
Начинаю сдирать скотч с ног, хорошо, что острые края поломанных ногтей служат неплохими помощниками. Распутав ноги, встаю и озираюсь в поисках оружия, которым можно было бы освободить руки?
Обстановка комнаты весьма аскетична. Кроме кровати в углу тут стоял стол со стаканом воды, тарелка в которой лежал одинокий бутерброд с сыром. Один табурет у зарешеченного окна. И ведро в углу, вместо туалета. А с ним рядом – небольшой умывальник родом из семидесятых. Ну, или проще говоря, «Мой Додыр». Мда уж, лучше чем ничего.
Шагаю к стакану с водой и жадно пью. Только сейчас осознавая, насколько я хочу пить! Утолив жажду, потянулась к бутерброду и увидела свои руки. Ужаснувшись от их вида, иду к крану и тщательно мою с мылом.
В этот момент стакан, который я оставила на углу стола – падает и разбивается на сотни осколков.