Глава 2
Андрей
Это какой-то гребанный цирк.
Нет, я знал на что шел. Но никак не представлял, что, совершив заказ мне придется выступать в роли няньки неизвестно сколько времени. Вот и теперь, оставив мажорку одну, немного дергался, что бы она была в отключке до моего возвращения. Но как теперь на работу ходить? Они ведь сразу поймут, что тут дело не чисто. И как меня вчера не спалили, вообще не понятно. Столько раз бегал в лес ее проверять!
А девчонка то, оказалась не из робкого десятка, не смотря на то, что мелкая такая. Но быстрая, капец. И втащила мне вчера знатно.
Вспомнив ту боль, машонка трусливо поджалась.
Я ехал к хижине, затарившись едой и раздумывая, как от бабы этой теперь избавиться. Деньги мне так и не скинули. Что-то случилось с заказчиком, и по факту теперь я не просто преступник, а еще и замыслил злое против этой соплячки. Зашибись!
Звонит телефон.
Я отвлекаюсь от дороги на миг, и увидев знакомый номер, принимаю в право, к обочине и плавно останавливаю машину.
- Да?
Очень жду хороших новостей.
- Короче, пока ничего нового. Придержи ее пока у себя, что бы заказчик был максимально чистеньким, и ее отцу нечего было предъявить.
- Мы так не договаривались, - повторяю вновь, как попка-дурак, - Весь Красногорск уже на ушах. Ее ищут, - понизив голос, рассказываю, как будто человек на другом конце провода не знает об этом.
- Спишут на пожар, - отмахивает он, - Это всего пару дней, не волнуйся. Где ты, кстати ее спрятал?
- В старом родительском дома на утесе, - отвечаю честно и тут же жалею об это.
Ну что за идиот? Ему теперь сдать меня – нефиг делать!
- Далеко от дороги? Не сбежит?
Вот я тоже об этом переживал.
- Не должна…
И в этот момент, словно бы услышав мои мысли, на обочине вдали я подмечаю тонкую фигурку. Она спешно идет по насыпи, шатаясь как пьяная от слабости. Вот дерьмо!
- Перезвоню! – сбрасываю звонок и спешно завожу двигатель, в надежде, что она меня не заметит.
Была опасность, что любители отдыха дикарями могут проезжать тут и увидеть ее. А видок у девчонки красноречивый. Коленки сбиты, чумазые шорты и спина майки, светлые волосы клочками в грязи и листьях. Не удивительно, кувыркалась там вчера.
Приметив меня, девушка начинает размахивать руками, призывая меня остановиться. Конечно, ведь не помнит машину и меня толком рассмотреть ей вряд ли удалось.
Делаю вид, что проскочил мимо, потом резко сдаю назад. Беглянка быстро дергает ручку заднего сидения, и запрыгивает в салон.
- Спасибо! Меня похитили, и… - она встречает мой взгляд в зеркале заднего вида, прислушивается к музыке, и запахам салона и дергается в сторону ручки дверцы вновь.
Но я оказываюсь на доли секунд быстрее, и одним движением блокирую все двери.
- Вы должны отпустить меня, - яростно сообщает она, хватаясь за спинки сидения руками, но одного моего строгого взгляда хватает, что бы девчонка вжалась в сидение и заткнулась.
Когда наступает блаженный миг тишины, я поглядываю на свою пленницу и задаюсь одним вопросом – как она, твою мать, выбралась из дома? Там решетка на окне, и замок на двери.
Едва отвлекся, девушка закрывает лицо руками и начинает плакать. Не переношу вида женских слез. От того, что я такая тряпка, моя мать и сестра всегда пускают в ход это оружие.
Отворачиваю зеркало заднего видя с неприкрытой злостью, и вцепившись в руль, мрачно говорю:
- Мне все это тоже не нравится. Но ни у тебя, ни у меня нет выбора.
Не вижу ее реакции, но судя по наступившей тишине, плакать она перестала.
- У вас выбор есть, - набравшись смелости говорит девчонка, когда я сворачиваю с главной дороги, на проселочную, - Вы должны меня отпустить. Мой отец, он…
- Он мертв, и жених твой собрался все прибрать к рукам, и тебя в том числе. Так что я защищаю тебя.
Девушка пораженно молчит.
- Так что угомонись. Бежать тебе некуда.
- Мой… отец... что?
Не хотел я быть тем, кто сообщит ей эту новость. Молчу. Вид приближающейся хижины вселяет уверенность.
- Ты врешь! – делает вывод по моему молчанию пленница, - Я видела такое в кино. Ты пытаешься выстроить психологические границы, что бы я не смела выйти за пределы клетки из собственного страха…
Остановив машину, разворачиваюсь к ней, заслоняя собой солнце и тяжело взираю на в общем-то миловидную девчонку. Он прерывает свой словесный поток, вскинув на меня свои ясные, голубые глаза и приоткрыв губки взволнованно.
Этот взгляд, как удар под дых. Впечатывает меня в стенку, оставляя лишь туманные разводы сомнений.
Пара дней, мажорка вернется домой, а у меня будет куча бабла, напоминаю сам себе. Пара дней и все.
Белая, нежная женская кожа в разводах грязи. Разодранная сорочка на бедре, оголяет чуть больше, чем дозволено приличиями. Юные груди торчат, едва прикрытые тонкой тканью ее скудного одеяния вздрагивают от частого дыхания. Соски воинственно торчат от утреннего холода. В ложбинку между грудей стекает тонкая золотая цепочка, с крошечной капелькой – камнем грушевидной формы. И редкие лучи солнца играют в этих гранях откидывая микро блики на матовую кожу.