- Слышала? Я не врал тебе.
Встаю на нетвердые ноги и бреду к узкой кровати, не желая мешаться под ногами мужчины.
- Это должно меня порадовать? – мрачно спрашиваю, глядя в его лицо, и пытаясь запомнить каждую черту.
Что бы этот мерзавец потом получил по заслугам. Лысины бритая, и блестящая. На груди огромная татуировка, и часть ее выходит из-под рукава футболки, вниз по руке, до самой жилистой кисти.
Мужчина мрачно качает головой и открывает двери по шире, затаскивая в мою келью металлический таз с мыльной водой. В таких купались раньше, но теперь может быть белье стирали в деревнях.
- Тебе надо помыться, - говорит бугай, - а то вонять скоро начнешь.
Смотрю на мужлана в недоумении. Вонючей меня еще никто не называл. Но предложение было вполне уместным, ведь я вся в грязи.
Он выходит из комнаты на миг и возвращается с полотенцем, и сухой и чистой одеждой в руках. Сарафан в мелкий цветочек и трусики с биркой. Ходил для меня в магазин за бельем? Почему-то эта мысль позабавила.
Тянусь к краю сорочки, в намерении снять, а он стоит истуканом и пялится.
- Будете смотреть? – уточняю растерянно.
Мне так хотелось принять горячую ванную, что я уже была готова оголится перед ним.
Глава 4
Андрей
Я конечно, извращенец, но не до такой степени.
- Ну, одну оставить тебя не могу, - отвечаю грозно, ощупывая взглядом девчонку.
- Но вы можете отвернуться, - говорит она строго, - из чувства такта… Или мама вас не воспитывала?
В том то и дело, что воспитывала. И меня больше всего бесило это. Что вместо того, что бы облегчить себе жизнь, я ее только усложняю.
Отворачиваюсь, тяжело вздыхая и расправив грудь и спину.
Смазливая мажорка знала себе цену, но вела себя как невинная овечка. Это сильно резонировало и ставило меня в тупик. Она меня бесит или вызывает жалость? Кажется приятной и милой или же мерзкая богачка, заслуживающая такой участи?
Грязный шелк сорочки падает к моим ногам, коснувшись голых ступней. Рядом с моей лапищей ее одежда кажется по-детски крошечной. За спиной слышится всплеск воды, и я снова вздыхаю, раздумывая, повернуться мне или нет.
Развернуться очень сильно хотелось. Настолько сильно, что я… повернулся.
Она сидела в воде, подтянув ноги к груди, и настороженно смотрела на меня.
- Вы повернулись, - констатирует очевидное.
- Можно на «ты», - отвечаю с кривой ухмылкой, - Нам еще долго вместе быть, так что привыкай.
Тянусь в карман своих шорт и достаю оттуда маленькую бутылочку с шампунем. Моя сестра работает в магазине косметики, и таскает пробники и прочую дребедень. Трусы и платье, кстати, тоже ее. Я ж не дурак, в магазин женского белья ходить!
Протягиваю Марине шампунь. Она берет бутылочку, не поднимая глаз, и застывает, сжимая ее в руке.
Понимаю, что под моим контролем она вряд ли станет мыться нормально, поэтому нехотя отворачиваюсь снова.
- Насколько долго? – спрашивает девушка, с тихим всплеском.
Должно быть вернула розовые коленки под воду.
- Смерть твоего отца спутала все планы, - отвечаю, не подумав.
Она затихает, и еще через мгновение, всхлипывает. Решаю не мешать ей оплакать родственника. Хотя, как я слышал, он был тем еще мудаком.
- Это вы убили его? – выдержав длинную паузу, спрашивает наивное дитя, пока по комнате расплывается аромат шампуня.
Украдкой кидаю взгляд за спину, пока она мылится с закрытыми глазами, и не без удовольствия разглядываю девушку. Она не была похожа на своих сверстниц. И выбивалась из группы своего круга и дохода. Не высокая, но чрезвычайно фигуристая. Грудь – крепкая, твердая четверка, погруженная в мыльную воду на половину, покрылась мурашками, соски сморщилась. По колкой коже стекала пена. На мочках ушей болтались сережки на цепочках, такие же, как и кулон на груди. Сквозь толщу воды я мог разглядеть белую матовую кожу живота и обнаженный треугольник, столь желанный всеми мужчинами.
Чувствую эрекцию и запоздало отворачиваюсь. Ну вот и нафига все себе усложнил?
- Я пойду.. кофе поставлю, - бормочу спешно и убегаю из комнаты, прямиком на улицу. Конечно, двери запер и на всякий даже засов соорудил. Юркая баба намеренно светит голым телом и строит из себя одуванчик. Окрутит меня и свинтит, и я останусь при своих интересах.