Нет, этого допустить нельзя!
Делаю пару глубоких вдохов, думаю о людях, что пострадали в огне, и возвращаюсь в форму. Нет, обычная голая девчонка не сможет вывести меня из равновесия. Кого я только из огня не выносил! И в каком они виде только не были. И что? И ничего!
Обхожу хижину и застываю на краю обрыва, глядя в пучину что бьется далеко внизу. Когда мой отец купил этот клочок земли, все считали его сумасшедшим. Мол, почва не устойчива, и домик однажды унесет в море вместе с пластом земли. Но, вот уже прошло тридцать лет, а домик все стоит.
Достаю сигареты из кармана и закуриваю.
Знал бы отец, что все обернется так вот, наверное, в гробу бы перевернулся. Сигаретный дым возвращает мне вкус безысходности и реальности. Напоминает мне о том, что я все еще нищий пожарный, с больной матерью и беременной сестрой. Что мой отец потерял все, что у него было и скончался. А я… я просто ничтожество, не способное вытащить семью из крутого пике.
И баба эта в доме, не для услады моего либидо, а для того, что бы заработать денег, твою мать!
Звонит сотовый в кармане. Достаю, отвечаю.
- Привет братик! – звонила Лика, как раз.
- В норме. Ты как?
Она еще не сказала в магазине, что собирается в декрет, уверенная в том, что ее вероятно, уволят.
- Сегодня ходила на узи, малыш в порядке.
- Это главная новость, - смягчаюсь, представляю крошечное создание к нее в животе, - Пол не видно еще?
- Рано, ты что! – возмущается Лика так, словно бы я каждый день сталкиваюсь с подобным, - Козла этого встретила сегодня.
Разумеется, речь шла об отце ребенка.
- И? Сказала?
- Зачем? Он сам еще дите дитем!
Вот тут я с Ликой был не согласен, мужчина вправе знать. Стоит ли говорить, что ее избранник был каким-то сынком богатенького папочки, и кайфовал по жизни, не думая о будущем.
- Вот, самое время повзрослеть ему. И тебе.
Уверен, сестре моя фраза не понравилась и она спешно меняет тему.
- Что за ужас сегодня в «Жемчужном» случился?
Знала бы Лика всю правду, с ума сошла.
- Да, взрыв газа, наверное. На третьем этаже полыхало, пока всех достали…
- Горжусь тобой, братик, - с улыбкой в голосе сообщает она.
«Ага.. видела бы ты как я с четвертого этажа тащил дочку Ожигова, со стыда умерла бы», думаю я, но в слух ничего не говорю.
- Как мама? – решаю вновь сменить тему, дабы не чувствовать себя полным ничтожеством.
- Она молодец, сегодня вот гортензии срезала свои любимые, сделала композиции в дом. Я тебе потом фотки скину.
Конечно, увлечение мамы флористикой мне было до звезды, но я послушно согласился и восторгался, когда фотки пришли.
Мы поговорили еще некоторое время и попрощались, пообещав друг другу созвонится на следующей неделе. Сунув телефон в карман, я медленно двинулся к дому. Но кто бы знал, как мне не хотелось сейчас туда идти!
Прислушиваясь, открыл двери в комнату Марины. Она сидела уже на кровати в чистой одежде. Влажные волосы, завившись спадали на плечи и лицо, подчеркивая ее нежность и женственность.
- Ну что? Получше?
Неуклюже улыбаюсь девчонке и склоняюсь к корыту, с намерением вытащить его из помещения. Марина безмолвно наблюдает за мной, игнорируя вопрос.
Порой, тупо и бездумно поработать мускулами гораздо приятнее, чем постоянно задаваться вопросом от чего и почему. Вытаскиваю корыто из дома и выливаю воду под корень ближайшей сосны. Тут, под опавшими иглами не росло ничего, так что, вряд ли я нанесу урон окружающей среде.
Когда возвращаюсь в дом, к своему удивлению обнаруживаю Марину стоящей в центре комнаты.
- У меня руки очень болят, - она показывает на растертые наручниками места, - есть чем помазать?
Рассеянно киваю и иду к аптечке. Блондинка терпеливо ждет моего возвращения. Я достаю мазь, что использую для заживления ожогов и возвращаюсь к ней. Девчонка протягивает ко мне руки, и я очень осторожно сдвигаю наручники с ее запястий, бережно нанося мазь. Пока занят процессом, не сразу улавливаю некую перемену. Марина смотрит на меня снизу вверх и слегка касается подушечками пальцев вытянутых рук, моего живота сквозь майку.