Его руки обхватили меня сзади, одна вокруг моей талии, а другая вокруг горла, крепко прижимая меня к себе, когда его язык лизнул мое ухо, и он прошипел:
— Я действительно чертовски хочу твою душу, Рэйлинн. Я хочу этого так чертовски сильно, что меня тошнит. Я хочу владеть тобой, отныне и навечно.
Его зубы прикусили мою кожу, а язык играл, дразня чувствительное местечко сразу за моим ухом, пока я не задергалась.
— Ты заслуживаешь наказания, — сказал он. Мне удалось кивнуть, когда его рука сжала мою челюсть.
— Я знаю.
Его рука на моей талии переместилась ниже, сжимая мое бедро с такой силой, что его когти пронзили мои джинсы.
— Что, черт возьми, я тебе говорил насчет ношения трусиков?
Он толкнул меня вперед, и я споткнулась, но удержалась. Я тут же скинула куртку, стянула футболку и начала стягивать с ног обтягивающие джинсы, спотыкаясь с ноги на ногу. Я могла видеть только его силуэт в темноте, наблюдающий за мной горящими глазами.
— Теперь мы пытаемся быть хорошей девочкой, да? Неожиданно такая сговорчивая. Неужели ты думаешь, что если будешь принимать наказание с таким рвением, я стану снисходительнее к тебе?
Когда мои джинсы были спущены до лодыжек, он снова схватил меня и прижал к стене, его тело тесно прижалось к моему. Какая-то причудливая смесь страха и потребности заставила меня застонать, когда его бедро прижалось к моим ногам. Слышать, как он рассказывает о своем пленении, было подобно иглам, медленно вонзающимся в мое сердце. Чувство вины разъедало меня изнутри. Я действовала от отчаяния, но при этом пыталась воспользоваться им.
Демон или нет, он этого не заслужил. Он не заслуживал того, чтобы чувствовать себя пойманным в ловушку там, где, как ему казалось, он был в безопасности.
Я заслуживала любого наказания, которое он решил назначить. Мне это было нужно, чтобы избавиться от этого ужасного чувства вины.
— Маленькая куколка хотела поиграть в хозяйку.
Один коготь провел по моей щеке, когда он покачал головой.
— И как у тебя это получилось?
Я отчаянно замотал головой.
— Это… это не… не сработало…
— Нет, вообще не сработало.
В его голосе слышался рокот, от которого у меня в животе пробежала дрожь. Он наклонился надо мной, прижался своим лбом к моему и тихо спросил:
— Пощада?
Я знала, что натворила. Знала, чего я абсолютно заслуживаю.
— Нет. Никакой пощады.
Он мрачно усмехнулся и отступил назад, давая мне немного пространства для дыхания.
— Хороший ответ.
Он расстегнул ремень, металл звякнул, кожа издала мягкий звук, когда он вытащил его из джинсов. Он повертел его в руках, сложил вдвое и соединил две стороны вместе.
— Никакой пощады.
Я смотрела широко раскрытыми глазами, как он поднял руку и погрозил мне пальцем.
— Иди сюда. Сейчас же.
Я повиновалась медленными, шаркающими шагами. Я боялась этого. Хотела этого. Мне это было нужно. Я точно знала, что он собирается сделать, что я собираюсь позволить ему сделать. Я стояла перед ним обнаженная, если не считать трусиков, за которые он отругал меня, и лифчика. Он медленно расхаживал вокруг меня, не торопясь, периодически защелкивая ремень и посмеиваясь, когда я подпрыгивала.
— Ты выглядишь немного нервной, куколка.
Он снова встал передо мной и подтянул ремень у меня под подбородком, повернув мое лицо к себе.
— Скажи мне, ты знаешь, что сейчас произойдет?
Я сглотнула.
— Ты… ты собираешься отшлепать меня.
Он ухмыльнулся.
— Я собираюсь выпороть тебя, Рэй, пока твоя задница не покраснеет и ты не будешь умолять меня остановиться. Потом я поставлю тебя на колени, и ты будешь давиться моим членом до тех пор, пока не докажешь, насколько тебе жаль.
Мое тело было в огне. Вина, унижение и желание образовали поистине пьянящий коктейль. Я кивнула.
— Я понимаю.
— Наклонись.
У меня вырвался стон, когда я повиновалась. Так я чувствовала себя гораздо более уязвимой: согнувшись в талии, дотягиваясь до лодыжек, почти обнаженная. Его рука обвилась вокруг моей талии, прижимая меня ближе к себе, и гладкий кожаный ремень легко скользил по моей коже.
— Это очень важный урок, куколка, — сказал он, и ремень перестал касаться меня. — Не зли демона.
Ремень шлепнул, треснув по моей коже с таким укусом, что я взвизгнула. Я не пыталась встать и не сопротивлялась. Последовал второй удар, угодивший прямо в то место, где первый оставил меня уязвимым. На этот раз мой крик был громче, и я прикусила губу.